– Куда именно? – Люк выглядел заинтригованным.

– В Париж, на медицинскую конференцию.

– Завтра и я буду во Франции. – Его шепот звучал громче моего. – Блейк захотел там погостить.

– Звучит забавно.

На самом деле так оно и было. Я поняла, почему Люку нравилось, когда шурин рядом. Блейк был способен превратить любую встречу в вечеринку. Разливал вино, организовывал пикники, отпускал забавные шуточки и никого не напрягал.

– Спасибо за помощь! – Я коснулась его руки и быстро побежала прочь.

Я солгала. Не было необходимости экстренно собирать вещи – конференция начиналась через два дня. Я просто не хотела, чтобы Офелия снова вышла и застукала нас шепчущимися в темноте. Существовала еще одна причина, по которой я убежала. Разговаривать с Люком, стоя к нему вплотную, было так соблазнительно-приятно, как пить дурманящий ликер, которым не стоит увлекаться, несмотря на то что он очень легко скользит по языку и наполняет тело пьянящим теплом.

Мой путь домой пролегал по освещенным тротуарам, но страх вернулся, и я рванула быстрее, всматриваясь в каждый сад, мимо которого пробегала, почти уверенная, что увижу кого-то, притаившегося в тени. Добравшись до дома, я нашла Нейтана на кухне. Он склонился над столом, разложив перед собой два куска лосося, и всецело сосредоточился на готовке. Я проскользнула руками вокруг его талии, прижалась к спине и перевела дух.

– Господи, Рэйчел! – Нейтан отодвинулся. – Ты же вся мокрая!

– Кто-то следил за мной на пробежке.

Я опустилась на стул, мой голос звучал слишком ровно даже для меня самой. Здесь, на нашей маленькой тихой кухне, случившееся казалось нереальным.

Нейтан выбирал из лосося крошечные косточки и не поднимал глаз.

– Видела кого-нибудь на этот раз?

– Я услышала шаги. Мне показалось, что кто-то скрылся за деревом. – Мое сердце заколотилось так гулко, как в тот момент, когда я заметила фигуру, нырнувшую в тень. – Завтра сообщу в полицию, это уже второй случай.

– Да, лучше перестраховаться, чем потом жалеть. – Муж одну за другой складывал косточки в аккуратную горку. – Только не удивляйся, если они не помогут – трудно вести расследование, если заявитель сам ни в чем не уверен. – Он выпрямился. – Оба раза это было вечером, в темноте. – Нейтан рассек лимон пополам выверенным движением ножа. Превосходный кулинар, он, в отличие от меня, всегда подходил к делу с точностью и терпением. – Ты сама говорила, что галлюцинации случаются чаще, чем люди это осознают. – Он выдавил лимонный сок на розовую мякоть.

Я как-то сказала ему, что галлюцинации могут быть вызваны гормональными изменениями: беременностью, родами, менопаузой. Привела в пример пятидесятилетнюю пациентку, которая утверждала, что в ее квартире прятался злоумышленник, которого никак не могла обнаружить полиция. Симптомы исчезли после назначения гормонозаместительной терапии. Теперь эту интересную историю Нейтан примерял на меня.

– Хорошо, что ты скоро едешь во Францию, – продолжал он тоном учителя, которым и был. – Передышка и немного солнца – именно то, что доктор прописал.

– Не надо разговаривать со мной как с маленькой, Нейтан. Я уверена в том, что видела.

Но было совсем не так, в этом и заключалась проблема.

Нейтан мыл руки, я не поняла, услышал ли он. Если бы услышал, то был бы недоволен – он любил, чтобы последнее слово всегда оставалось за ним. Я пошла наверх, чтобы принять душ.

Мои глаза сверкнули на меня из зеркала в ванной. Я вспомнила, что Люк поверил и побежал посмотреть, кто прятался в тени. Я стянула мокрую одежду, оставив ее грязной кучей на полу, и шагнула под душ. Струи горячей воды застучали по моему телу, и через некоторое время я почувствовала себя спокойнее. Я подумала, что странные типы постоянно шастают то здесь, то там. Прячутся в укромных местах, следят за женщинами просто из любопытства или скуки, но никогда не причиняют настоящего вреда. Поэтому не стоило заявлять в полицию. Какой в этом был смысл? Даже если они решили бы провести расследование, этот человек давно уже скрылся.

Конференция стала для меня шансом взять себя в руки, сменить обстановку, встряхнуться. Эти слова Нейтан постоянно повторял своим ученикам. Возможно, после небольшой разлуки я стала бы больше ценить мужа, его тщательное внимание к мелочам, его верность, его дружеское отношение – все то, что я воспринимала как должное. Я простояла под душем много времени, гораздо дольше, чем обычно. Я смывала грязь, но мне казалось, что я смываю что-то еще, прилипшее ко мне, – какой-то незнакомый запах, запретный, экзотический, тревожащий.

Май 2017 года

Стеклянные двери библиотеки Солсбери вели в главный вестибюль, внутри здания кипела жизнь. За столами расположились школьники, старик с седой бородой читал газету на диване, три матери с малышами устролись на креслах-мешках в детском отделе. Одна из них тихонько читала вслух, ее мальчик, положив руки на колени, смотрел ей в лицо, не замечая ничего вокруг.

Лиззи сидела за стойкой на втором этаже, беседуя с небольшой группой студентов, которые делали заметки в своих блокнотах. Позади группы высокий темноволосый парень в очках раздавал бумагу и ручки тем, у кого их не было. Студенты слушали с восторженным вниманием. Я не могла разобрать слов, но в голосе Лиззи чувствовались интонации хорошего гида, ее слушатели были явно заворожены. Во время разговора она радушно поводила вокруг руками и, бесспорно, находилась в своей стихии. Ее обязанностью было объяснять посетителям, как получить доступ к библиотечным ресурсам, и она превращала это в увлекательное путешествие к новым открытиям.