— Аминь, — воззвал священник к Богу.

— Аминь, — отозвались все.

***

После похорон мы не устраивали прием, поэтому люди выстроились в очередь, чтобы отдать дань уважения Брэндо и мне. Елена стояла позади нас с Эзрой, они вдвоем караулили нас. Следили для Тирнана.

Где, черт возьми, он был?

Неужели нас передадут какой-то случайной семье в каком-то новом городе, и мы больше никогда не увидим никого из тех, кого когда-либо знали?

Мое сердце забилось так сильно, что я не могла дышать.

Трудно было не поверить, что все мечты, которые я когда-либо вынашивала, погибли вместе с Аидой.

Никакой семьи. Никакого Нью-Йорка.

Возможно, я не смогу поступить в Нью-Йоркский университет. Через полгода, когда мне исполнится восемнадцать, я устроюсь на работу и попытаюсь подать заявление на единоличное опекунство над Брэндо. Я не могла работать и заботиться о нем, пока училась в колледже. Я была умной и находчивой, но, несмотря на то, как Брэндо любил меня называть, я не была Чудо-женщиной.

— Мне так жаль, Бьянка, — пробормотал Хичкок, его темные глаза потеплели от сочувствия, когда он взял мою ладонь в обе свои большие темные руки. — Я хотел бы что-то сделать... Хотел бы заставить тебя остаться.

Моя улыбка была плоской, как старая сода, но я поставила себе пятерку за старание.

— Это очень мило с твоей стороны.

Его рот скривился в одну сторону, и он глубоко вздохнул.

— Я просто хотел сказать, пока у меня есть шанс... ты не знаешь этого, я наблюдал за тобой и могу сказать, что ты не понимаешь, но твоя красота и доброта оставляют след. Они… они оставили след на мне, и я этого не забуду.

Я моргнула.

Мы с Хичкоком были друзьями с первой недели моего пребывания в городе. Он тоже был новеньким, иммигрантом из Индии, который говорил на безупречном английском с сильным акцентом, над которым несколько детей смеялись в кафетерии. Я сразу же села рядом с ним, загораживая ему вид на другой стол и разговаривая с ним поверх их хихиканья.

Мы не говорили об издевательствах.

Думаю, вместо этого говорили о гипнотических автопортретах Амриты Шер-Гил.

Зоуи присоединилась к нашей маленькой группе через несколько недель, когда ее лучшая подруга переехала. Мы тусовались в школе во время обеда и нечасто по выходным, потому что мне нужно было заботиться о Брэндо, у блестящего Хичкока уже была работа в местной газовой компании в отделе информационных технологий, а Зоуи была в школьной команде по плаванию.

Мы были друзьями, но до сих пор я не знала, насколько я их ценила. Или как сильно они ценили меня.

— Спасибо, Хич, — пробормотала я, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать его в щеку.

На мое плечо навалилась тяжесть и вырвала меня из объятий друга. Дрожь пронеслась по позвоночнику, как липкая молния, сотрясая все мое тело.

Не оглядываясь через плечо, я знала, кто грубо обошелся со мной.

В основном потому, что был только один мужчина, который когда-либо делал это.

Но еще и потому, что прохладный сентябрьский полдень был наэлектризован, как пульсирующая в атмосфере надвигающаяся буря.

Тирнан прибыл.

— Ты целуешь всех, кто отдает дань уважения? — Его голос был холодным, он струился по моей спине, как ледяная вода.

Когда я попыталась вырвать свое плечо из его хватки, его пальцы сжались еще крепче, и он притянул меня к своему торсу. Внезапный жар его тела на моей холодной коже снова заставил меня задрожать.

Я откинула голову назад и посмотрела на него. Его бледные глаза светились из тени, отбрасываемой тяжелыми нахмуренными бровями, шрам, рассекающий щеку, побелел от напряжения.

— И что с того? — возразила я, выпячивая вперед подбородок.

Он тихо фыркнул, и его горячее дыхание коснулось моего лица.

— Если ты хочешь использовать похороны своей матери, чтобы подбирать мужчин, полагаю, это твоя прерогатива.

Я уставилась на него, ярость разгорелась в пустоте, где было мое сердце, освещая каждый холодный дюйм меня пламенем.

— Как ты смеешь? — резко прошептала я.

— Как ты смеешь? — возразил он, быстро отпустив меня и сделав шаг вперед, принимая руку отца Хичкока. — Спасибо, что пришли выразить свои соболезнования.

Мистер Хатри моргнул, глядя на него из-за своих толстых очков, а миссис Хатри тихонько хихикнула рядом с ним.

— Рейанш, — прошептала она. — Он похож на молодого Кэри Гранта.

Я боролась с желанием закатить глаза.

Семья Хатри была одержима фильмами Альфреда Хичкока, отсюда и имя их единственного сына.

— Если бы он был весь в шрамах и чертовски груб, то может быть, — тихо сказала я.

Хичкок ухмыльнулся мне. Он слышал все о парне моей матери.

Бывшем парне, я полагаю.