Все же, почему она сама не сказала хотя бы «желтый». Не знаю, стоит ли спрашивать об этом. Есть ли у меня право…

Я наблюдатель, а не ее Мастер.

От одной мысли об обладании ею всецело я снова ощутил болезненно сладкий укол в паху.

Черт, она меня заводит одним своим существованием. Надо держать себя в руках.

Отринув похоть, я открыл ящик шкафа с девайсами для игр. Да, имелся крем. Спасибо, мать твою, Вадик хоть за это. Наверное, не будь здесь «Бепантена», игровую можно было бы смело называть пыточной.

Когда я поднялся на второй этаж, то сразу заметил распахнутую дверь спальни и Айзу на коленях в позе ожидания. Эрекция снова вдохновила меня на подвиги не одной заботы ради, но я опять отважно справился с вожделением.

Черт, я же мог трахнуть ее столько раз. Наверное , надо было, чтобы не психовать сейчас. Она ведь просто покорная. Не хуже и не лучше других. Но только рядом с ней мне хочется послать все к черту.

Она смотрела в пол и молчала, когда я прошел и положил крем на тумбу у кровати, завернул в ванную, чтобы вымыть руки.

Спокойна, выдержана, красива.

Ничего такого, что я раньше не знал об Айзе Агеевой.

Ладно, сейчас главное – ее запястья.

– Сядь на кровать. Можешь вести себя свободно, – проговорил я, вытирая руки бумажным полотенцем, сканируя полки на предмет наличия дезинфицирующих средств.

– Спасибо, сэр, – тут же откликнулась она, грациозно поднялась с пола и устроилась на краешке кровати.

Я сел рядом, взял ее за руки, чтобы лучше рассмотреть.

– Пидорасы, – не сдержался.

Айза, которая украдкой меня разглядывала, опустила голову слишком резко и прыснула.

Я разозлился, не особенно разделяя ее веселье.

– Полагаешь, позволять такое с собой делать – это смешно?

– Нет, сэр.

– Что же за улыбочки и смешки?

– Вы очень забавный, когда так нетолерантно выражаете свое отношение к доминантам.

– Они не доминанты, а два гондона.

Она снова хихикнула.

Я прикрыл глаза и сцепил губы, чтобы прекратить ругаться. Она, черт подери, права. Пусть пацаны и дали жару, но выражаться при покорной… Которую они чуть не покалечили… Эх, да кого я обманываю. Скоты они.

– Ладно, давай займемся делом, девочка.

Я взялся за смоченные «Мирамистином» тампоны и стал аккуратно прикладывать их к ссадинам. Айза почти не показывала боли, хотя точно не получала от нее удовольствия. Когда я стал наносить крем, она скривилась.

– «Бепантен»? – уточнила она.

– Да, а что?

– «Пурелан» лучше, сэр. У меня есть в сумочке, если бы вы разрешили…

– Нет, – обрезал я.

Я всегда пользовался этим кремом, и ни одна покорная не жаловалась. Для Айзы я тоже не собирался делать исключение. Если у нее гламурные предпочтения, то пусть в следующий раз вручит своим садистам розовые флоггеры с пропиткой из «Шанель №5».

Почему-то я адски злился и никак не мог перестать. Причем злился на всех. На недодоминантов, на Айзу, на себя. Вообще на систему клуба, которая окунула нас в эту ситуацию и заставила меня быть с ней наедине.

– Простите, – проговорила Айза и опустила глаза.

Только что она была собой, но тут же выключилась и стала снова просто куклой для утех, покорной, рабыней.

С другой я бы этому обрадовался, но с ней – нет.

Наконец, взяв себя в руки, я занялся ее запястьями, но и привычные манипуляции не принесли покоя. Каждое касание, каждый взгляд, каждый вдох рядом с ней становились сладкой пыткой. Я должен был остаться в стороне, поручить ее кому-то из надежных знакомых, но прекратить уже не было сил.

Она больше ничего не говорила, лишь доверчиво поворачивала руки и чуть слышно застонала, когда я нанес крем.

Закончив, я поспешил встать, и это снова было ошибкой. Ее глаза оказались на уровне моего паха, Айза как раз подняла голову и точно заметила, что мой член натянул брюки.

Она шумно сглотнула и облизала губы.

– Спасибо, сэр.

– Пожалуйста, девочка. Пообещай больше не играть с садистами и дилетантами.

– Обещаю, – спешно выпалила она. – Могу я отблагодарить вас?

Она соскользнула с кровати и встала на колени, протянула руки. Вид ее ссадин немного отрезвил.

– Нет. Твои руки.

Она взглянула на запястья и убрала их за спину.

– Они мне не понадобятся. Позвольте послужить вам, сэр.

Какого дьявола?

Я дернул пуговицу, молнию, освободил член из белья и протолкнул его ей в рот.

Это же обычная практика. Я вступился за нее, а она отсосет в знак признательности. Покорные были готовы всегда. Для меня уж точно. Я мог выбирать самых умелых, самых послушных, самых красивых.