— Дед Хасим, ты, наверное, цветы плохо воткнул. Криво. Вот они и удивляются.

Он хрюкнул.

Командир явно с кем-то связался и рванул внутрь. Правда, через головы переступил.

— Слушай, что будет!

Раздался п-х-х-х. И нет больше у них командира.

Я решил ковать железо, не отходя от кассы.

— Хасим, побудь здесь.

Я практически снял личину. Только подпустил страху чуть-чуть. Взгляд там подкраснил, кожу темнее сделал и зашел с тыла этой живописной группе.

— Понравилась картинка? Сам укладывал…

Они все обернулись и побелели, а затем сбились в стадо.

— Командира у вас больше нет — он вслед за этими отправился. Где его зам?

Солдатская масса вытолкнула дрожащего офицера.

Он стоял бледнее мела, и пот катился по его лицу.

— Они были плохие люди, а командир ваш продался им. Вы ведь заметили, как он в последнее время изменился?

Все закивали.

— Значит так: все встали в очередь и разделись до пояса.

— Зачем? — проблеял новый командир.

Я просто на него посмотрел и пропустил по лицу багровый сполох. Он первый судорожно разделся и подошел. Я достал «Серое перемирие» и поднес к нему. Оно тут же впиталось. И так одного за другим.

— Это для того, чтобы вы не стали плохими людьми. И слушали старших.

Вдруг один из тех, кто стоял в самом конце, с криком бросился бежать. Я посмотрел в его сторону, поднапрягся и в брызги разнес его голову так, чтобы капли и осколки долетели до его товарищей. Метров пять, между прочим.

— Если кто не хочет, вы сразу скажите. Никто неволить не будет.

Больше отказников не было. Странно.

Когда процесс был завершен, я сказал:

— Теперь у вас новый командир. Скажете, что прошлый убежал куда-то. Идите и честно несите службу. Всем все ясно?

— Да…

— И еще одно. Если кто из вас уволится или расскажет, что здесь было — п-х-х. Это понятно? Я об этом узнаю. Спросят, где командир, скажете, взял вон того, — я кивнул на обезглавленный труп, — и ушел куда-то. Все будете говорить одно и то же. Новый командир должен будет быть строгим и придирчивым, как прошлый. Понятно?

— Да…

— Всё, одеваться и шагом марш в казарму службу нести. Пошли! Оправиться не забудьте! Что люди скажут — не таможня, а сброд какой-то!

Все очень быстро и охотно посеменили по тропинке, оглядываясь и ускоряясь. Нового командира я придержал. Когда солдаты скрылись, я ему сказал:

— Слушай сюда. Я только что спас вас от состояния хуже смерти. Таким сделали эти плохие люди, — я кивнул на головы, — вашего бывшего командира. Он бы своим детям сам горло перерезал, если бы ему команду дали. Потом поймешь, сейчас просто поверь. Ты же Хасима с рынка знаешь?

— Кто же его не знает.

— Он от меня на связи будет. Хасим, подойди!

Тот подошел. Я продолжил для командира:

— Самое главное, что ты должен пропускать — это такие артефакты, которые я вам поставил. Они врагов в голову не пускают. Все остальные товарно-денежные отношения — ваши, и меня не касаются. Не мне традиции таможня-контрабанда нарушать, сами разберетесь. Ты, командир, здесь в своем праве. Ясно, Хасим?

Оба закивали.

— И еще одно. Докладывай Хасиму, если будет что-то странное. То, что тебе не нравится. Люди, команды, приказы… Короче, всё. Ты поймешь, что правильно, а что нет, а Хасим уже мне передаст. Понятно?

Как ни странно, командир успокоился, поняв, что он просто будет продолжать делать свое дело.

— Да. Разрешите идти?

— Иди.

Он развернулся и пошел вниз

— Хасим!

— Да.

— Теперь опять получишь артефакты. Не храни их больше в одном месте, вычислят. Лучше всего раздавай сразу, или, хотя бы, распределяй. С Коригусом свяжешься — он тебе их много передаст. Это место как ловушку оставим. Ты сюда человечка приставь, пусть фиксирует кто приходил, когда, что делал. Будешь все мне рассказывать. Только толкового, не олуха какого-нибудь.

Хасим улыбнулся.

— Все, я спать — сегодня трудная ночь была. Да, еще одно, сегодня к тебе или трое, или пятеро Голубых подойдут. Отправь их тихо, без шума к Коригусу. Это срочно. На крайний случай, Титуса попросишь, чтобы корабль отправил.

— Так у них ночью школа сгорела!

— Вот и я о том. Негде людям ночевать.

— Все сделаю.

— Как чувствуешь-то себя?

— Как тридцать лет назад!

— Хорошо, — сказал я и пошлепал его по плечу. — Все, я отдыхать. Если не будет ничего срочного, не буди.