— Нет. Пожалуйста. Не убивайте. Я приношу свои извинения. Я… умоляю, — трясёт она головой, в ужасе смотря на моих сэ-аран. Потом на своего жениха, мрачным изваянием наблюдающего за ней.

А тьма тем временем добирается до ног красноволосой. Покрывает носки её изящных золотистых туфель, ползёт выше, добираясь до обнажённой кожи. А когда матово-лоснящейся кляксой перетекает дальше, стремительно покрывая полностью ступни и щиколотки, из её недр белыми ледяными змеями вырывается свет, опутывая свою жертву. И святилище наполняет жутким эхом истошный женский крик.

Вздрогнув, я резко отворачиваюсь, уткнувшись лицом в плечо А-атона. Глубоко дыша, пытаюсь не думать, не слушать, не представлять, что там происходит. Но не получается.

Танатрис кричит всё громче. Умоляя о пощаде, выпрашивая прощения. У Повелителей. У своего жениха. Даже у меня.

И я сама не замечаю, что теперь уже лихорадочно обеими руками цепляюсь за своего светлого сэ-аран, дрожа всем телом и шепотом повторяя: «Пожалуйста, не надо, пожалуйста, не надо…»

На плечах смыкается стальная хватка. Мужская ладонь накрывает мою голову… будто защищая.

— Молчать! — прорезает сгустившийся воздух резкий приказ Са-оира, заставив поперхнуться воздухом и замереть.

Но когда в зале святилища повисает звенящая тишина, до меня доходит, что этот приказ относился не ко мне. Вопли Танатрис всё ещё звучат в моей голове, но сама она… молчит. Я больше ни звука не слышу.

Что с ней? Неужели… убили? Нет… нет… мёртвым ведь не приказывают, ведь так? Но что с ней тогда? Почему так вопила? Какой-то дурацкий мазохизм во мне требует обернуться и посмотреть. Но А-атон, будто чувствуя мой порыв, сжимает руку в моих волосах сильнее, удерживая на месте.

— Рия Танатрис, слушайте нашу волю, — пугающе чеканит Са-оир.

Я успела уже забыть, каким жутким, пробирающим до костей, замогильным может быть его голос. Со мной он иначе говорит.

— Нам с братом надоела ваша непозволительная для высокородной рии тупость и невоздержанность. Мы предупреждали вашего брата и главу Дома, что наше терпение на исходе. И сейчас полностью вправе казнить вас на месте за оскорбление нашей сэ-авин и все, что вы успели натворить раньше. Единственное, что нас сдерживает в этот момент, это уважение к хозяину Дома Бронзовых на-агаров, который изъявил желание взять вас в супруги.

В ответ раздаётся невнятное мычание и задушенный всхлип. Не выдержав, я всё-таки немного выворачиваюсь из-под руки А-атона и бросаю взгляд украдкой на Танатрис, застывшую у стены света.

Тьма плотной и живой плёнкой почти полностью покрывает её бьющееся в болезненных судорогах тело. И под этой плёнкой, словно змеи плавно скользят. А может, и не словно… Нервно сглотнув, я со страхом поднимаю взгляд выше. На осунувшееся посеревшее лицо. Открытый в беззвучном крике и запечатанный кляпом из тьмы рот. Выпученные глаза, огромные, безумные и полные такого ужаса, что кровь в жилах стынет.

— Запомните этот момент, рия Танатрис, — с толикой издевки велит Са-оир. — Ваша жизнь сейчас полностью зависит от вашего жениха.

На на-агара тут же устремляется полный мольбы взгляд.

— Ни-одо Шаарид. Эта женщина вам по-прежнему нужна?

В зале снова повисает напряжённая тишина. Пока бронзовый на-агар неспешно подползает к своей невесте. Рассматривает её. Возможно читает. И наконец произносит.

— Да, Повелители. Уверен, что смогу укротить вздорный нрав своей невесты. Она больше вас не побеспокоит.

— Мы принимаем ваше решение, ни-одо, — спустя секунду провозглашает Са-оир.

И тьма, сковавшая Танатрис, матовой жидкостью стекает с неё вниз. Ониксовой лужей растёкается по полу. Красноволосая, растрепанная, бледная и далеко уже не такая шикарная на вид высокородная рия оседает обессиленным кулем следом. Жадно хватает ртом воздух. Порывается что-то сказать… но из её рта не вырывается ни слова.

Ошарашенно замерев, она вскидывает глаза на Са-оира. Хватается дрожащей рукой за горло. Снова и снова открывает рот. И ничего.

— Мы оставляем вам жизнь, рия Танатрис. Но это не значит, что оставляем безнаказанной. Вы полностью лишаетесь… права голоса. Ваша жизнь с сегодняшнего дня будет всецело принадлежать вашему супругу. Встаньте, и примите свою судьбу.

Сестра Сэтору выглядит настолько потрясённой, настолько напуганной и раздавленной, что мне реально становится её жалко. Она пытается подняться, оскальзывается, дрожит… Хочется подойти и помочь. Я даже неосознанно пытаюсь отстраниться от А-атона.

Но он меня жёстко удерживает.