Как оказалось, артефакт еще никогда не видела нежить. Хотя, неудивительно. До нас она была лишь с Сальвосом в АЛИМ. Там и подрастала, изучая мир со стороны. То-то ей сейчас и было все интересно. Она едва с не маньяческим интересом следует по пятам за новыми для нее существами и навязчиво расспрашивает о тонкостях существования их рас.

Меня это очень забавляет. Лунада похожа на подростка, только открывающего для себя взрослую жизнь. А ее природные невозмутимость и любопытство придают ее общению шарм.

– Их создали колдуны, – объяснила Антандра. – Когда-то мой отец выдвинул идею использовать нежить в войне против некромантов. Их яд способен убить все живое, даже темных. Тайный отряд Айтарии выдвинулся на поиски и стал отлавливать всю нежить, доставляя ее на планету. Там их очищали от безумия и дарили разум. В обмен на способность жить и чувствовать они должны были подчиняться правительству Айтарии. Из чудовищ нежить превратилась в полноценную расу.

Луна задумчиво кивнула.

– Твой отец создал интересную расу.

– О, моя богиня… – видимо заслышав сквозь сон голос Антандры, вяло пробормотал Баден и причмокнул.

Все тут же перевели взгляды на его спящую мордашку. Я рассмеялась, а сестра закатила глаза.

Да, в какой-то степени так и есть. После всего, что колдуны сделали для нежити, Антандра для него богиня. Правда ей не нравится это прозвище.

Неожиданно послышался какой-то шум. Народ завозился. Я осмотрела уже полностью украшенное помещение и покосилась на дверной проем. С улицы в орден стали заходить инопланетные существа.

– Началось, – вздохнула Антандра.

Я нашла в толпе мрачное лицо Грега и тоже вздохнула. Да уж, началось.

Гости довольно скоро разошлись по всему зданию, и тогда стало возможно как-то планировать свое передвижение. Я ужасно порадовалась, что под развлечения мы выбрали именно спорт зал. Во-первых, здесь было просторнее всего, благодаря чему можно не бояться зацепиться за чьи-либо рога или хвосты, а, во-вторых, можно с легкостью спрятаться за трибунами и передохнуть от шумных разговоров.

Я заметила в толпе ту нахальную демоницу Сьерру из межгалактического суда и напряглась. Неприятное создание. Надеюсь, никто не додумается вступить с ней в конфликт.

Следом за ней вошел Мелдорак. А вот этот мужчина мне по душе. Единственное относительно коммуникабельное создание в суде. Его огромное полуобнаженное тело едва протиснулось в дверной проем. Яркие синие волосы тут же выделили водяного из толпы. Зеленые глаза со странными раздвоенными зрачками скользнули по украшениям.

Им явно очень любопытно. Должно быть, на других планетах нет похожих праздников. К сожалению, я никогда не интересовалась.

Местные девчонки тут же к нему прилипли, чем вызвали у меня смешок. Водяные — редкость на других планетах. У них свой, особенный климат, и они редко куда-то уезжают. А что, я заметила, обьединяет все расы — это интерес к чему-то новому. Так что, необычный яркий Мелдорак уже через пять минут тяжело вздохнул.

Сложно их винить. Орденовцы, если не считать Сандру, никогда еще водяных не видели.

Вокруг моей талии обернулись сильные руки. Я оперлась спиной о грудь Ардогана и прикрыла глаза, наслаждаясь родным запахом и теплом.

– Ты улыбаешься, – пробормотал мне в макушку.

– Угу, – лениво протянула.

– И смотришь на него.

Что-то такое странное и необычное было в его интонации… Я редко это слышала, потому далеко не сразу поняла.

– Ты что, ревнуешь? – спросила, приподнимая брови и оглядываясь через плечо.

Ардоган очень спокойный и уравновешенный мужчина, да и я поводов не даю. Мы почти никогда не приходили к подобной теме.

– А как удержаться? Синевласка только пришел, а уже в центре внимания. Я вижу конкурента, – произнес в полушутливой форме, но глаза его оставались серьезными.

Я прищурилась и полностью к нему развернулась.

– А я вот не вижу конкурентов.

– Ты только что на него пялилась.

– На кого?

Некромант тоже прищурился и улыбнулся краешком губ.

– Дразнишь.

– Нет.

Я действительно не дразнила. Но вот после этого слова вдруг захотелось.

Видимо что-то такое отразилось на моих глазах, потому что выражение Ардогана вдруг приобрело хищно-лукавый характер.

– Кто-то плохо себя ведет, – понизил голос, прижимая меня к себе.