— А мне твоего разрешения не надо! Если я хочу пощупать мужика, я это и так сделаю!

Искушение было велико. Яра аккуратно дотронулась руками до его груди. Под тонкой рубашкой отчетливо ощущалась теплая кожа, упругие мышцы и спокойный сердечный ритм. Немного задержав ладони, переместила их на плечи, скользнула по могучим бицепсам рук. Ух ты! Облизнула пересохшие губы. Неожиданно. Не холоден, не иллюзорен. Настоящий и очень даже чувственный мужчина, но бог. От осознания этого она робела, а глубоко в груди замирала в восхищении.

— Неплохо! Для каменного истукана, — попыталась продолжить в том же духе, но растерялась и непроизвольно попятилась, так как Кретт впервые по-мужски оценивающе окинул ее взглядом. Ярко-синие глаза приобрели более светлый оттенок, словно небо в ясный день, похоже, он расслабился и перестал бушевать.

Яра поднялась, рассудив, что лучше держаться на расстоянии. И мысли яснее и соблазнов меньше. Шикарен, чтоб его! Куда только смотрят местные богини?

Кретт снова на несколько мгновений застыл, считывая ее ауру.

— Хммм! Да ты опасная! — он вдруг рассмеялся, удивленно вздернув бровь.

— Послушай! — она наконец-то взяла себя в руки. — Я тут никому не навязываюсь и уговаривать тебя не собираюсь! Тоже мне, подарком судьбы себя возомнил! Не хочешь, так к тебе отправят Фелину, и она до конца света будет рыдать тебе в жилетку, вспоминая своего возлюбленного. А по мне, так и гора с плеч.

— Ой ли? Так что ж ты все не замужем, не годятся для тебя земные мужчины?

— К тебе, я смотрю, тоже очередь из невест выстроилась? Что аж через суд женят!

— Точно, не годятся!

— Ты специально меня бесишь, да? Видел все сам, правильно я понимаю? Всю мою историю знаешь. Может, и не годятся, да не факт, что ты тоже сгодишься! — Яра уже вовсю прикидывала, как вернуться назад. Так, диадема. Видимо, нужно снять.

— Яра! — Кретт остановил ее на полувзмахе руки. Только сейчас сообразила, что не представилась. Заявилась, в жены навязывалась, обниматься лезла, а имени не назвала. Как неудобно-то! Ну да ладно, мы же примитивные, а они — великие, и так все знают!

Кретт медленно подошел, скрестив руки на груди, задумчиво почесал пальцем висок:

— Я подумаю, — неожиданно заявил он. — И если приму положительное решение, то приду за тобой сам. Он нежно провел тыльной стороной ладони по ее щеке, по волосам и аккуратно снял диадему.

Стой! Снова яркая вспышка, Яра очнулась на полу в замке. Нет! Диадема! Он же только что лишил ее возможности стать законной подменой! Без диадемы можно только полагаться на судьбу! Яра закрыла лицо руками. Ох, Теу, что я натворила, прости меня!

— Ваше Величество, срочное донесение! — запыхавшийся посыльный появился в дверях кабинета для совещаний.

— Что опять? — король был раздражен уже не на шутку. Экстренный военный совет пришлось собирать на ночь глядя, и текущая ситуация не предвещала ничего хорошего.

Лауфф уже тысячу раз пожалел о своем эмоциональном решении, но самолюбие не позволяло ему пойти на попятную. Этот дерзкий щенок, именующий себя датским королем, осмелился накануне лично заявиться к нему на аудиенцию, предусмотрительно оккупировав береговую линию Северной Фризии.

Да, он давно уже ожидал от него выдвижения условий и был готов, но явиться лично — это просто предел наглости! Самодовольный, уверенный в себе, амбициозный юнец! Осмелился бросить вызов ему! Самому Лауффу Великому! Это просто не укладывалось в голове.

С одной стороны столь смелый поступок вызывал уважение, а с другой — заставлял засомневаться в его адекватности. Сколь уверен он должен быть в себе, если осмелился на подобное.

Признаться, Лауфф чудом, и во многом благодаря усилиям своего полководца герцога Аквитанского не отправил его на виселицу в тот же день. Однако внушительный флот норманнов у его берегов заставлял поумерить пыл и мыслить разумно.

Северяне подошли к границам Фризии с перевернутыми щитами, что свидетельствовало об их мирных намерениях. До поры до времени. Лауфф помнил их прошлый визит и вполне мог оценить силу соперника и их военную мощь.

Теург не пощадил нервы Лауффа, ведя разговор весьма фривольно. Слишком нагло диктуя условия. Хотя, если призадуматься, условия вполне приемлемые и даже выгодные для короля. Но! До чего ж, подлец, дерзкий! Повинуясь приступу ярости, Лауфф велел бросить его в темницу. Пусть поостынет и поучится разговаривать с настоящими монархами! И скажет спасибо герцогу, что вообще жив!