– А почему тогда глава компании Митсубиси хэви обратился к Правительству Японии, оно прислало запрос нам и ситуация обсуждалась у него, – перст полковника указывал точно вверх, там на стене в принципе должен был висеть портрет Феликса Эдмундовича Дзержинского, но мы – торопыги – уже знаем, что там укрепили портрет Владимира Владимировича Путина.

Седых сглотнул. Никогда его тёмные делишки не достигали такой высоты. Он пошевелил ушами, благо их почти скрывали волосы и это не выглядело неучтиво в создавшихся серьёзнейших обстоятельствах.

– Я тогда уже был несколько не трезв. Да пьяный был, чего там…

– Это может быть признано судом отягчающим обстоятельством.

– Ну, что было, то было. И вот захожу я в туалет… – Петя показал рукой, с какой стороны он зашёл в сортир.

– Проникнув на охраняемую территорию…

– Это вам виднее, а я просто в туалет зашёл по малой нужде. Справил я её, уж простите за подробности.

– Ничего-ничего…

– …и японца встретил, он как раз руки мыл. Тогда я его и спросил про волков.

– Просто так?

– Конечно! Точной формулировке не помню, я очень плохо говорю по-английски.

– А по-японски?

– Совсем не говорю. Ну знаю, аригато – спасибо по-ихнему. Я и спросил его – не боится ли он волков?

– А почему японец утверждает, что выглядели вы – цитирую: «демонически страшно»?

– Демонически? Я? – Петя изобразил Швейка, с похмелья получилось плохо. Он никогда не умел играть, он умел только жить.

Вот тут стало кристально ясно, что в этом кабинете вопросы задаёт не Петя.

– Лицо у меня такое, какое есть. При разговоре с японцем тона я не повышал. Даже, по-моему, улыбался.

– Это зря.

– Наверное.

– А про острова не спрашивали?

– Нет, они же в гостях, тем более химический гигант у нас строят. Я же понимаю всю важность…

– Непохоже.

– Ну, не до конца понимаю… но никаких диверсий не готовил, про волков спрашивал из чистого любопытства. У них же нет волков. А у нас есть.

Пауза.

– …волки – это же страшный зверь…

Далее два часа допроса о том же самом. По кругу. Круг – это замкнутый и изогнутый отрезок прямой. И вот к какой загогулине эта прямая вывела:

– Пётр Николаевич, вы представьте, к вам приезжают сотрудники полиции и у вашей сожительницы… (тут полковник назвал полное ФИО Весты, а ведь даже Петя его не знал) находят марихуану, а у вас на компьютере нелицензионные программы и вы получаете вполне реальный срок по одной статье, а она – по другой и более тяжёлой. И отправляетесь на разные зоны. Как вам перспективка?

– Совсем не радует, – Петя искренне погрустнел.

– Так начинайте сотрудничать!

И Петя начал, он совсем не был революционером, крепким, как кремень. Да и из-за чего садится-то? Из-за шутки юмора? Из—за волков? Да пусть они сдохнут, как мамонты!

Но сотрудничал Седых совсем не так, как хотелось людям в штатском. Подельников он своих не выдавал – якобы их не имелось. Шпионом западным не объявлялся. Да он им и не был, органы об этом знали. Явки, пароли… да какие у этого рокера недоделанного явки? Вот триппер или сифилис – может быть…

Через вечность и ещё один аккорд глас с небес произнёс:

– Можете идти…

И Петя пошёл. Муторно было у него на душе, когда он вышел из здания ФСБ. А мир шумел, как ни в чём ни бывало. Светило и пуляло золотыми лучами солнце, люди торопились куда-то. Автомобили шныряли туда сюда… А он… а что он? Проверил сотовый. Десять непринятых звонков из Москвы. Десять! Как это они только встали в такую рань? На поставленном в беззвучное состояние смартфоне (контент изъяли кудесники из соответствующего отдела службы безопасности) высветился ещё один вызов. Седых ответил. Его предупредили, что с ним будет разговаривать директор агентства «Россия онлайн». До этого шефа Седых никогда не видел и с ним не разговаривал.

– Слушаю.

– …

– Не отвечал на вызовы, потому что находился в ФСБ.

– …

– В фэ-эс-бэ! – Седых рявкнул так, что люди вокруг оглянулись на него.

– … – на него тоже рявкнули неслабо.

– Не могу рассказать, подписку давал.

– …

– Да не специально я про волков…

– …

– Понял.

– …

– До свидания!

Но трубку на том конце уже повесили. Петю уволили без выходного пособия. По его собственному желанию. «Ну ладно, на море можно будет поехать… – подумал рокер-оптимист. – А когда кончатся деньги, устроюсь куда-нибудь». Наивный уральский юноша! Сейчас нет кочегарок, где можно тихо кидать уголёк в топку, мир стал открытым и плоским, как тесто под скалкой…