– Заткнитесь. Вы не смеете говорить подобное о нём, понятно? Это вы сделали его таким, вы превратили его в чудовище. Вы убили его семью, когда он был ещё ребёнком и отправили в ад, я знаю всё. Он всё мне рассказал, и то, каким он стал – ваша вина. Он не псина, не ублюдок и не выродок, он – человек с убитой душой и чувствами. Вы сделали это с ним. Но для меня… Я смогла возродить чувства в нём, вы не смогли искоренить их. Не смогли, и мне удалось спасти эту часть. Я люблю его таким, какой он есть. Вы ошибаетесь говоря о том, что его нельзя любить. Вы не видели его таким, каким видела его. Вы ни хуя не знаете о нём, поэтому, замолчите! Мне плевать на деньги. Я никогдаи ничего не просила у него, всё, что он дарил мне – его инициатива. Мне плевать на власть, я не люблю всё это. Выродка в этой семье лишь два. Первый вы, а второй ваш родной сын. Фальшь или нет, решать вам. Но мои чувства не фальшь, я убью за Дэна. И сегодня, когда Алиша попыталась присвоить его себе, я показала ей, что с ней будет.

– Но ты не убила её.

– Потому что даже такая сука, как она, нужна клану.

– Интересно. В твоём досье сказано, что ты из приюты и ты мирная. Плохо, что у тебя нет семьи. Это не особо приветствуется.

– Это большая проблема для Вас? Да, я из приюта и что дальше? А вы? Чем вы лучше? Вы отняли семью у Дэна.

– Мне не нравится то, как ты говоришь со мной, дитя. Сбавь свои обороты, видимо Дэн не научил тебя манерам. Когда-нибудь ты поймёшь, почему я убил людей, которых убил.

– Он научил меня быть собой, и разговаривать с людьми так, как они того заслуживают. Я не стану извиняться перед Вами. И никогда не пойму Вас и ваши действия. Нет им ни прощения ни оправдания. Вы – чудовище.

– Почему-то я не удивлён, дитя. Ты весьма драгоценна. Ты слишком чиста и тотально отличаешься от всех нас. Это нравится мне. Словно ангел, что попал в адское пекло, но при этом не теряет своего сияния и благодарения. Ты идеально подойдёшь для того, что тебе уготовано.

– Что?

– Ничего. Ступай, на сегодня всё. Я узнал, что хотел. Нам предстоит ещё один разговор. Отдыхай, завтра тебя ждёт последнее испытание. Иди.

Я фыркаю, и понимаю, что мужчина, который обрабатывал мою руку уже давно ушёл. Рука забинтована и больше не болит, видимо специальные мази дали свой эффект. Встав на ноги, я беру в руки плащ и закутываюсь в него. Стараясь не трястись от злости, я выхожу за дверь кабинета и тут же натыкаюсь на Амару. Она, как и обещала, ждала меня здесь.

– Что он сказал? – спрашивает она. – Ты в порядке? Тебя трясёт.

– Я ненавижу его. Ненавижу, – шепчу я.

– Не ты одна, успокойся, – говорит она.

– Я хочу в свою комнату, отведи меня туда. Я устала, пожалуйста, давай уйдём отсюда, – молю я, чувствуя, как слезятся мои глаза.

– Что он сказал тебе?

– Ничего. Я не хочу говорить об этом.

– Ты же понимаешь, что тебе придётся рассказать мне или Дэну об этом разговоре. Нам важно знать, что ты ему сказала, и что он говорил тебе.

– И ты поверишь мне? Шлюхе Дэна?

– Прости за это… Я была зла.

– Не прощу. Никогда. Не тыкай в меня моим положением, которое, как клеймо, я буду носить всю жизнь. Я хочу общаться с тобой как прежде, но пока не могу. Прошу, отведи меня в комнату.

– Хорошо, пошли, – кивает Амара.

– Спасибо.

Мы идём в сторону парадной лестницы в полной тишине, поднимаемся навторой этаж и попадаем в вереницу коридоров. Я иду босиком, ощущая, какхолоден мрамор под ногами.

– Если хочешь, я могу принести твоего фамильяра, – внезапно говорит Амара.

– Было бы не плохо, – отвечаю я.

– Я… – Амара не успевает договорить, ибо тишину вокруг нарушает громкий женский крик. А затем раздаётся ещё одни, и ещё. Остановившись, мы смотрим друг на друга, а затем срываемся на бег, направляясь к его источнику. Как только мы забегаем за угол и попадаем в огромный коридор, за поворотом которого располагается моя комната, то видим большое скопление народу. Которые столпись над чем-то что лежит на полу.

– Что происходит? – спрашивает Амара, как только мы побегаем к толпе.

– Госпожа, я просто шла проведать своего Хозяина, как вдруг увидела… – сбивчиво говорит какая-то женщина, но я не слушаю её, нет. Я иду сквозь шепчущуюся толпу к центру, куда обращены все взоры.

«Кто это сделал?»

«Что происходит?»

«Как думаешь, скоро найдут того, кто это сделал?»

«Бедная» – доносится отовсюду.

Я хмурюсь, слыша что кто-то плачет. Что происходит?

Как только я отодвигаю в сторону последнего человека и выбираюсь центр, то замираю на месте, шокировано выдыхаю. Испуганный крик застревает к глотке, рот открывается от шока, а глаза увлажняются. Рвотные позывы подступают к горлу, а жестокая реальность долбит по черепной коробке. Я вижу море крови, в центре которого лежит обезглавленное тело Алиши.