И самым непонятным во всём этом потоке образов Ыр видел то, что принять было непросто, но это было слишком всеохватывающим чувством. Он не просто желал эту женщину. Он хотел видеть её подле себя даже вне понятия сексуального удовольствия, желал прижиматься щеками и губами, жаждал прикосновений к её манящей коже и блестящим волосам, а не просто хотел удовлетворить себя с её помощью. Она представала чем-то большим, чем просто источник всей его внутренней похоти. Такую не хотелось брать силой, видя страх и печаль, хотелось, наоборот, оберегать от всякого зла и ран, освободить из отяготившего плена, видя как она страдает в цепях, и тогда вся его душа сама по себе захотела свободы. Того самого, что он желал для неё – мира без клеток и надзирателей, где люди были бы частью мироздания, а не скотом.

– Дайте им оружие и пусть бьются за неё! – пророкотал хор демонических ртов одного создания с загнутыми бараньими рогами, чья шея по бокам и горло впереди были увенчаны раскрывающимися челюстями, внутри которых были пасти поменьше, с тонкими зубцами, замком сцепляющимися между собой, из которых и доносился его лязгающий металлический голос.

– Окал прав! – воскликнула демонесса с четырьмя руками, – Дадим им повод к сражению!

Летающий глаз, быстро махая своими перепончатыми крыльями, притащил какое-то подобие сундука из черепа невиданного зверя, внутри которого покоилась пара наточенного сверкающего оружия – одно представляло собой полумесяц топора с изогнутой ручкой, а другое походило на очень большой и широкий нож с зазубринами, чья рукоять была сделана из резной кости.

Весь металл был целиком из метеоритного железа, хотя бойцам вполне можно было выдать и что-то другое – дубины, крупные кости, что-то сохранившееся из вооружения человеческой эпохи, однако при себе демоны держали лишь настоящее оружие, с которым ещё недавно ходили друг на друга, поработив весь мир, но в спорах развязывая собственные войны за территорию. Теперь же то, что могло уместиться в руках жалких людей, раздавалось на празднествах для дуэлей и турниров с очевидной жестокой целью.

Ыр взял топор первым, всматриваясь в резьбу по дереву на рукояти, где были изображены чёрные силуэты с рогами и хвостами. Агылу достался меч-нож. А потом их развели подальше от взволнованной нагой девы, вынужденной тоже смотреть на схватку бывших соседей и практически друзей, если б это понятие было заново ими изобретено.

Скалящаяся своей вертикально раскрывавшейся головой Ферра стучала копытами своих трёх могучих лохматых ног, отбивая древний ритм, подхваченный тут же всем окружением. Демоны барабанили о землю в унисон ритуальную пляску схватки, жаждали увидеть, как люди будут кромсать друг друга, пуская кровь. Инфернальные длинные хвосты хлестали по земле, отгоняя их от краёв образовавшейся импровизированной арены, поднимая клубы пыли и стравливая бойцов.

Аша же подошла к алтарю, повернув длинноволосую голову скованной жертвы лицом на тех, чьим трофеем она вынуждена безвольно оказаться, заставляя смотреть, а верхней правой, довольно костлявой рукой протянула коготь самого крупного из пальцев к её горлу, взглянув и на Ыра, и на Агыла так, что в этом взгляде даже одичавшие до их состояния люди прекрасно прочли условие – не будут убивать друг друга, умрёт она, не доставшись никому.

И это утверждение было истиной, ведь Аша могла найти и другую такую, среди выращиваемых для разведения и плодоноса потомства, и других с отметинами на щеках, за чьим состоянием так или иначе приглядывают, стараясь взрастить мужчин крепких и сильных, в отличие от бесформенных туш, ращённых ради мяса.

Агыл взревел, задрав смертоносный клинок, и ринулся уверенно на Ыра. Тот отскочил вбок, не дав лезвию задеть даже собственное плечо, однако сам не контратаковал в спину, а следил за промахнувшимся соперником и его действиями. Новый выпад – и изделия из метеоритного металла сошлись остриём, высекая искры.

Агыл давил яростнее и сильнее, но Ыр не думал сдаваться, морщась под напором и напрягая все свои мышцы. Наконец, он выскользнул, размыкая оружия, не желая пасть ниц на землю. Двое рослых и крепких мужчин продолжили драку за право заполучить в своё распоряжение хоть на миг девицу прекраснее всего, о чём они только могли здесь когда-то мечтать. В само её существование было трудно поверить, если б она не была здесь рядом, постоянно подёргиваясь, звеня цепями и пытаясь вылезти из кандалов. Она не желала видеть над собой никого из них, не переживала ни за кого и вообще отказывалась всё это наблюдать, пытаясь повернуть голову куда-нибудь в сторону.

Бой продолжался. Босые ноги с толстыми ногтями, которые им периодически обрезали горячими коваными ножницами лишь, дабы те не загибались и не врезались в плоть, поднимали бежевую дымку, активно двигаясь по песку разгорячёнными натёртыми стопами. Не знавшие иной свободы кроме тесноты своих темниц в невесть кем и когда выточенных или выгрызенных монолитах, они сейчас обретали свободу движения, а потому воины даже принимались чаще отталкиваться и пинаться, нежели размахивать смертоносными орудиями в руках.

Хорошая хитрая подножка повалила Ыра на землю, но перекат по песчаной поверхности спас от раздвоения уже собственной головы несущейся сверху гильотиной клинка в подобие башки Ферры. Его взмах до блеска наточенного топора по голеням Агыла должного результата не принёс, тот просто синхронно подпрыгнул обеими ногами, которые уже вот-вот могли отрубить.

Звон искрящихся лезвий раздался вновь, когда яростная атака рыжеватого пришлась под удачную защиту темноволосого, лежащего на земле. И пока они скалились, глядя в глаза друг другу, теперь уже Ыр провертел ногами, ударив лодыжки соперника, после чего Агыл рухнул на бок, ударившись левым плечом, сплюнув на песок. Миг спустя оба уже поднялись на ноги и расхаживали по окружности то в одну, то в другую сторону, держа оружие наготове и всматриваясь в оппонента.