Меня захлестнула удушающая волна. Пока эти мысли бродили в голове неясными тенями, они не вызывали столько эмоций. А теперь, сказанные вслух, почему-то всколыхнули тяжёлые, будто густой и зловещий туман, чувства.

– О да, понимаю, - кивнул граф.
– А что ваш батюшка по этому поводу думает?

От одного упоминания отца весь накал страстей смыло холодной, успокаивающей волной

– я посмотрела на ситуацию с другого стороны. Папенька... Кроме меня у него нет наследников. Кому передать дело, которое он так долго и так успешно растил?

Я тяжело вздохнула.

Но потом вспомнила батюшку, его «У нас всё получится, доченька!» и сказал:

– Отец всегда и во всём меня поддерживал. Думаю, и в этом вопросе могу рассчитывать на его понимание.

Молодой княжич всё так же буравил меня взглядом, молча и непонятно, Ольга Леоновна опустила глаза и только чуть заметно поиграла бровями. Было очень похоже на неуверенность. Или сомнение. Или... или на что?

– Вот и чудесно!
– воскликнул князь.
– Я пригласил господина Арчинского погостить у нас пару дней к концу первого полугодия твоего, Лиззи, обучения. А это уже скоро - до зимних вакаций осталось совсем немного.

Спина сама распрямилась, а плечи расправились. Я бросила мимолётный взгляд на Вольдемара, что всё так же смотрел на меня, отчего тревожно поднимались на спине волоски, на княгиню, которая чуть закусила губу и отвела взгляд. Неуверенность? Вина? Или... да что там такое в этом взгляде?

Тааак... Ощущение, что меня, словно дичь на охоте, обложили, было полным.

Пора отсюда удирать.

Я встала:

– От имени своего отца благодарю за честь. И за сегодняшний приём также благодарю. Позвольте откланяться.

Никто, слава механике, не стал меня задерживать, и я ушла возвращать себе облик Ларчи.

Торопилась, сдерживая шаг, по полутёмным коридорам, шарахалась от каждой тени, всё боялась, что неожиданно вынырнет передо мной, как когда-то Марая, его сиятельство Вольдемар и станет объясняться. Когда я представила, что он становится передо мной на колено и со словами «Будьте моей женой!», протягивает коробочку с кольцом, меня затрясло. И я припустила бегом.

Плевать на то, как это выглядит. Плевать, что будь его желание, всё равно догнал бы -мужчина да ещё в доме, который знает с детства. Плевать! Страх был сильнее меня, и я летела, задрав юбки, чтобы не путались в ногах.

Ворвалась в выделенную мне комнату, захлопнула дверь и навалилась на неё спиной. Долго пыталась отдышаться, и когда почти справилась, кто-то постучал в дверь. Я вздрогнула, но упёрлась спиной и закусила губу, чтобы рыдание не вырвалось из груди.

– Сударыня, вам нужна моя помощь?
– из-за двери послышался приглушённый голос служанки.

Слёзы и облегчённый выдох вырвались одновременно. Но потребовалось ещё пара мгновений, чтобы найти в себе силы - отворить дверь и ответить:

– Да, входи. Только свечу зажги дальнюю - у меня глаза что-то болят.

Незачем горничной знать, что я тут вся в слезах стою и едва перевожу дыхание от ужаса.

***

В амуницию и костюм Ларчи я одеваться могла и сама - это мы со Степаном предусмотрели с самого начала. Потому как только платье было помещено в шкаф, я отпустила служанку, чтобы успокоить свои мысли и чувства и попытаться подумать.

Размышляла я недолго. Сомнений не оставалось - князь хочет отдать меня замуж за своего сына, и мезальянс его не пугает. Почему тогда пугает меня? Пугает и мезальянс, и сам Вольдемар?

Княжич весь вечер сидел и молчал, смотрел на меня. Что значили эти взгляды? Присматривался хорошенькая я или нет? Смогу нарожать маленьких графов или не смогу? Или оценивал, буду ли и дальше заниматься механикой на благо семьи Делегардовых?

За этими мыслями я даже не заметила, как вышла из особняка графа на стылый двор. Резкий ветер почувствовался лишь как неудобство, а темнота, что по ранней зиме, была глубокой, словно колодец, мне не мешала - я знала тропку к общежитию уже наизусть.

В этой пугающей до отвращения ситуации был один плюс. Маленький, совсем небольшой: всё же Вольдемар предложения мне не сделал. И мне не пришлось в истерическом состоянии придумывать поводы для отказа, говорить трудные и ненужные слова, объясняться впопыхах и без подготовки. Как успокоюсь, на холодную голову подумаю над аргументами, логичными и стройными, над формулировками, над своей позицией - эти аристократы такие чувствительные, да и благодетеля нельзя обидеть.

И сразу стало как-то спокойнее. Я даже облегчённо вздохнула.