– Ты расскажешь мне про колдовство? – Хивел по-прежнему упирался ногой в колесо, но оно вдруг стало очень тяжелым и неподатливым.

Голос колдуна был слаб, но темные глаза горели.

– Приходи завтра, и я расскажу тебе все, что знаю про колдовство.

Хивел взял тарелку, салфетку и котелок из-под эля. Встал и попятился к выходу.

– Меня зовут Каллиан Птолемей, – сказал колдун. – Через букву «пи», если ты умеешь писать.

Хивел ничего не ответил. Все знают, что колдуны получают силу через знание имен. Он снял фонарь с крюка и закрыл створку.

Каллиан Птолемей сказал:

– Доброй ночи, Хивел Передир.

Хивел не знал, задрожать или заплакать от радости.

В ту ночь Хивелу не спалось. «Все, что знаю», – сказал Птолемей. Возможно, он слабый колдун. Кучка солдат поймала его и заковала в цепи.

Оуэн Глендур был великий колдун, Хивел это знал, как и все в Уэльсе. Глендур и несколько английских лордов чуть не отняли корону у короля Генриха IV. И он отнял Уэльс у Генриха V, хотя тот был монмутширец; Глендур много лет сидел королем в Харлехе, во главе своего двора и войска.

Англичане в конце концов рассеяли войско Оуэна, но так и не захватили в плен его самого, и никто не видел Оуэна мертвым. Поговаривали, что он не умер, а спит, как Артур, и вернется, когда придет время.

Хивел помнил сына Оуэна, Мередидда. Тот останавливался в «Белом олене»: высокий, широкоплечий, куда больше похожий на воина, чем на великого чародея. Однако Мередидд все-таки был колдуном. Он вынул из воздуха круглый стеклянный камешек и вложил Хивелу в ладонь, и говорил с ним так, будто Хивел – из великих вождей Уэльса.

И Дафидд кипел тихой злостью, после того как Мередидд ап Оуэн уехал.

Хивел оделся до зари. Воздух был холоден и неподвижен, небо – как черное стекло; Хивел пробирался больше на ощупь и по памяти. Он разворошил очаг в трапезной, подложил торфа. Красный огонек в глубине казался исполненным тайной силы. «Все, что я знаю». Хивел гадал, умеет ли Птолемей превращать свинец в золото. Умеет ли летать.

В сарай он заглянул с первым светом. Колдун не спал, лицо его было напряжено.

– Ты рано пришел на урок, – сурово выговорил он.

– Нет… я… э…

– Я сейчас обделаюсь. Возможно, если бы ты мне помог…

Хивел принес ведро и немного ослабил цепи на ножных кандалах, так что с его помощью Птолемей смог продвинуться вдоль столба и встать на корточки.

– Что за шум? – В сарай заглянул воин, говоривший с Хивелом раньше, Том.

Он увидел Птолемея со спущенными шоссами и задранным сзади платьем, напрягшегося под весом железа, и Хивела сзади, держащего его под мышки.

– Ах вы гнусные…

Тут до Тома дошло, и он расхохотался. Хивел подставил ведро, и колдун воспользовался им, шумно. Солдат потянул носом воздух, будто нюхая цветы, повернулся и вышел, давясь от смеха.

Хивел молча помог Птолемею поправить одежду. Сев обратно, колдун проговорил:

– Извини.

Хивел мотнул головой и взял ведро.

Птолемей сказал:

– У меня нет другой одежды. Я…

– Следующий раз говори мне, – сказал Хивел и пошел к навозной куче.

Над холмами сияло солнце, небо было голубое-преголубое. Хивелу предстоял самый долгий в его жизни день.

– И тогда я подумал, я знаю, что он грек, но…

Воины загоготали, стуча кружками по столу, расплескивая пиво. Анни, уродливая служанка, налила им по новой; когда она проходила, ее щипали и лапали. Красавицу Глинис Дафидд отослал в Каэрхун «на время».

– А что мальчишка, Том? Он получал удовольствие?

– Как английская жена, – ответил Том, – без удовольствия, но старательно.

Хивел, вспыхнув, отвернулся – хотя никто на него не смотрел – и полез в погреб. Сверху кто-то из воинов сказал:

– Немудрено, что валлийские мятежники воюют так подло…

Внизу Дафидд чистил рыбину, обложенную льдом и опилками. При виде Хивела он поднял голову, но сразу вернулся к работе.

– Я ничего не сделал, – сказал Хивел по-валлийски. Глаза щипало, голос срывался.

– Я знаю, что ты сделал, – ответил Дафидд на английском.

Хивел ждал, перебарывая слезы; Дафидд молчал.

Наконец Хивел сказал:

– Он искал здесь колдуна. Может, ждал, что Глендур ему поможет.

Дафидд перестал разделывать рыбину. Поднял нож, взглянул на блеснувшее лезвие.

– Он так сказал?

– Он… – Злость Хивела обратилась в страх из-за внезапной мягкости Дафидда. – Он сказал, что искал колдуна.

– Что ж, хорошо. Пусть друзья его разыщут. И я молю богов, чтобы это произошло не здесь.