— На ангела, который принес благую весть.

— И, часто ты видишь ангелов?

— Пока только вас…

— Хммм, — глубоко вздыхаю, прикрываю глаза и пытаюсь проглотить ком в горле. Разворачиваюсь и иду принимать душ. — Ложись спать.

Босс ушел, а я, натянув боксеры, залезла под покрывало. В комнате светло, за окном раннее утро. За дверью льется вода, а у меня сна ни в одном глазу. Лежу, уставившись на дверь и жду, когда он выйдет. Щелкает замок и на пороге появляется он. С полотенцем на плечах и в спортивных домашних штанах.

— А ты, прямо и кинулась, выполнять указания. Спи, — говорю Еве, которая, точно, как мышка лежит на боку, руки подложила по щеку и смотрит на меня глазками-бусинками.

— Не спиться…, - он ложится рядом на спину, руки заводит за голову и закрывает глаза. А меня так и тянет поговорить, — А почему — Самаэль?

— А, почему нет?

— Странное имя… И, если честно, когда вы такой, то хочется назвать вас другим, человеческим именем…, - говорю я полушепотом.

— Какой, такой? И каким именем? — интересно, как назовет.

— Такой — умиротворенный, спокойный, как обычный человек, что ли… А, имя…, - задумалась на пару секунд, — вот, с языка срывается Александр…, Саша…, - говорю в конце уже шепотом, а у самой дрожь во всем теле, как будто угадала и назвав, настоящее имя, что-то щелкнуло внутри и, стало как-то тепло…, я не знаю как описать это словами. Как будто между нами протянулись невидимые нити….

— Спи…, — вот, спрашивается, как она это делает. Одним предложением, перевернула все во мне и заставила сердце отчаянно колотиться. — А если не спиться, то считай овец.

— Раз овца, два овца…, - настраиваюсь на волну его дыхания и под свои бормотания про овец уплываю…

Сплю. Сниться мне туннель или катакомбы, не знаю, что точно, но потолок выложен аркой и не очень широкий проход. Темно. Только свет в конце, так и тянет меня, показывая, где выход. Я, сначала иду, а потом, услышав писк под ногами — крысы, начинаю бежать. Бегу, что есть силы, а мне тяжело и жарко… Как будто на плечи положили мне пятидесятикилограммовый мешок, и он давит меня, мешая сделать хоть один шаг. Но я знаю, что там, в конце пути, будет легче. И спасительный свет, говорит о том, что выбраться отсюда — это единственное правильное решение.

И вот, последний шаг… Тьма отступает и наступает долгожданный свет. Набрав приличную скорость в туннеле, я влетаю в этот свет на полной скорости, и что я вижу? Мать ее так, пустыня! Я в пустыне… Желтый песок, барханы и раскаленный воздух. И нет спасения, вокруг только песок и солнце над головой.

Дергаюсь во сне и просыпаюсь. А этот, нехороший человек, обхватил меня руками и ногами, прижал к себе, как плюшевого мишку, это я, конечно, погорячилась, не с моими костями, быть плюшевой, но не суть, и сопит мне в ухо. Мне жарко, душно, такое чувство, что я в той самой пустыне Сахара, которая мне только что снилась. Пытаюсь выбраться. Как гусеница…, кручусь, верчусь и ерзаю. Вот-вот, и долгожданная свобода.

Резкий поворот, пару движений и я распята, как бабочка под стеклом у коллекционера энтомолога. Мои ноги широко раздвинуты, босс лежит всей свое не маленькой тушкой именно там, руки по обе стороны от меня, а я с круглыми глазами, упираюсь ему руками в голую грудь.

— Куда собралась, мышка?

— Пи. пи. писать хочу…, - я от неожиданности аж заикаться стала. А он своим носом проводит по выпирающим соскам, которые отчетливо видны под его футболкой. Как знала, хорошо, что трусы натянула. — Вы меня, наверное, с кем-то перепутали?

— С кем?

— Боюсь предположить, а то вдруг обижу…

— Во-первый, я не сплю, а во-вторых, прекрасно вижу. И тебя перепутать с другой не могу…, - смотрю ей в глаза. А там, все — удивление, изумление, непонимание происходящего, но главное для меня — нет страха. И тут я качнулся и мой член соприкоснулся с ее киской. Глаза стали еще больше…

— Вы, наверное, служили на подводной лодке или были в Чернобыле?

— Почему? — такого вопроса я ни то, что не ожидал, это просто…, просто… разрыв шаблонов. Обычно, в такой позе, люди начинают делать то, что непременно переходит в трах. У меня же — просто ступор.

— Не хочу вас расстраивать, но по моим ощущениям, у вас там, — и глазами показываю вниз, — третья нога. И она упирается мне в…

— Пирожочек…, - продолжаю я за нее. И тут у меня как в какой-то рекламе, тишина и только слышно, как стрекочут сверчки в голове. Опускаю голову ей на грудь и начинаю ржать. Отсмеявшись, поднимаю голову и тут меня посещает одна светлая мысль, — А он у тебя уже надкусанный, твой пирожочек… В смысле у тебя парень-то был, ну, секс в смысле.

— Был.

— Давно? — И тут мой внутренний демон взбунтовался. Не хочет гад делиться добычей. Мое, должно быть только моим. А что я знаю о ней, может она домой бежит, а там каждый день новый парень?