Шрифт:
— Я уже в курсе разногласий между вами! Все нужно решить раз и навсегда, до заката солнца! Вы согласны? — голос шамана заставил вздрогнуть всех, мы все согласно кивнули головой. Старик в высокой конусообразной шапке и в жилетке из лошадиной шкуры величаво развел руками. — Я вас слушаю!
Я первая воспользовалась моментом молчания мужиков. Было одно дело, которое я хотела немедленно решить.
— Кирилл Александрович! Вы потребовали от нас деньги за моральный ущерб.
Но не включили в него мой, отданный вам бесплатно сосновый бор в знак примирения!
Шаман был удивлен, как и сам Соболевский. Наверное, этот олень не ожидал, что я стану говорить об этом.
— Ярина! Мне не нужен ваш использованный сосновой бор, как и вы сами! Вы можете забрать его обратно! Вы не честно поступили с моим братом Никитой!
— Я не давала слово вашему брату! И это конфликт между мной и им! — вылетело автоматом из меня.
— Он — моя кровь, не забывайте об этом! Я уверен, вы бы согласились, если бы не появился ваш бывший!
— Это гребаный детсад! Бери свои деньги и дай слово, что не будет войны! — перебил его Илья. — Я знаю, что дело вовсе не в Ярине, так что прекрати разводить тут мыльную оперу!
Соболевский усмехнулся.
— У меня не было намерений воевать с вами. Мне не принесет это никакого удовольствия, ваша база слабо защищена! Романовский, вы мне — не конкурент!
— Да! Потому что этого не хочет великий шаман! — голос Ильи звучал твердо.
Тем не менее, несмотря на выпитое количество самогона, оба мужчины чуть было не набросились друг на друга с кулаками.
Шаман выпустил на нас темную тучу дыма.
— Вы должны примириться, как братья!
Привставшие было мужчины уселись обратно.
В юрту вошел Петр с черным чемоданом. О, эта сумма, что я получила от Романовского за моего отца!.. На глаза навернулись слезы. Соболевский лишил меня средств. У меня нет больше отложений, которыми я хотела восстановить лесной бизнес.
Соболевский получил в свои руки чемодан. Петр открыл кодовый замок, олень посчитал деньги и закрыл его.
— Что ж, Илья Константинович, с вами приятно иметь дело! — в конце концов Кирилл протянул руку примирения моему мужу.
Шаман выпустил на нас еще одну тучу дыма.
— А я как рад, что вы помирились, мои сыновья!
Мы выпили и закусили пирогом. Вроде как все уже решили расходиться, как внезапно Соболевский остановил шамана.
— Старейшина, есть еще кое-что! Видите ли, мы не присутствовали на церемонии посвящения хозяина острова, и когда Ярина стала женщиной Ильи!
Я была просто потрясена услышанным.
— Что? В этом нет необходимости! Вы извращенец… — возмутилась я.
Илья крепко сжал меня за руку.
— Что еще за церемония?
— Для нас, хозяев Байкала, штамп в паспорте не имеет значения, мы чтим древние традиции! Священные союзы мы закрепляем ритуалами, а не печатями! — важно ответил ему шаман.
— Я готов! — согласился мой мужчина. — И как проводится эта церемония?
— Илья, пожалуйста, ты не знаешь… Зачем ты соглашаешься? — по моим щекам побежали слезы.
— Вы, как пара, должны были провести первую ночь в юрте новобрачных, перед важными свидетелями, чтобы ваш союз приняли все хозяева Байкала! — шаман продолжал обкуривать, меня душили едкий дым и слезы.
— Согласен! Мы поведем это прямо сейчас!
Илья встал, и все остальные тоже. Я дерганула мужа за руку.
— Но я не готова!
— Тебе следует повиноваться своему господину! Своих девочек за непослушание я высекаю! — высказал мне Кирилл в лицо.
Илья уперся пальцем в грудь Соболевскому.
— Я не садист, и никого сечь не стану! Но докажу тебе, что Ярина навсегда моя!
ГЛАВА 17
Бэшэгты и ее младшая дочь завели меня в «красную» юрту, чтобы подготовить к обряду. Меня всю трясло несмотря на то, что я тоже пила самогон.
Ну представьте себе, чтобы, как в древние времена, твоя первая ночь с мужчиной проходила на глазах у всего племени!
Я уже была на таких обрядах два раза. Тогда выходили замуж дочери шаманов. Поверьте мне, то еще зрелище! Почти весь обряд я простояла с зажмуренными глазами.
Кроме того, во время совокупления невеста должна специально кричать, да погромче. И как это демонстрируют бурятки — это нужно услышать. Обряд больше напоминает мучения, будто пойманный в капкан зверь воет, прося о помощи!