Джавид присоединился к другу и уже через минуту судно, скорректировав курс, пошло прямо на них.

1 сентября.

Краснодар.

Выехав из города, Роман остановился на берегу Кубани. Ему просто необходимо было смыть осадок, который остался от встречи с фанатиком в городе. За два с лишним месяца уже привык к тишине и чистоте нагой земли без человека. И даже сейчас, после того, как все человечество скоропостижно уподобилось фараонам Египта, можно нарваться на остатки мракобесия, заполняющего головы людей. Именно после встречи с этим сумасшедшим, понял, как эта эпидемия, могла отразиться на психике сугубо религиозных людей. Произошедшее — катастрофа библейского масштаба, да и еще и с такими символическими явлениями, как изменение цвета неба. Если цивилизация сможет оклематься, и возродиться из тех крупиц, что от нее остались, то в религиозных книгах события, почти со стопроцентной вероятностью, опишут, как кару Господню. И найдется же на земле умник, который захочет сыграть на страхе, надежде и доверчивости религиозных людей, объявив себя спасителем. При должном артистизме, лидерских и ораторских навыках, у него это получиться. Выжившие будут искать причину случившегося и стимул для дальнейшего выживания и развития. Они, как заблудшие овцы, будут скитаться по вымершему миру, и объединяющее начало, которое сможет указать направление в светлое будущее, возвысить их, сравнить с Ноем, выжившим после потопа, сможет легко манипулировать этой паствой. А намерения и цели новоявленного лидера будут известны ему одному. Человек, вкусивший крупицу избранности и уникальности, легко поддается любимому пороку библейского сатаны — тщеславию. Просто умасливая его, разжигая огонь его самомнения, можно лепить покорного раба, готового отказаться от мирских благ, творческой самореализации и пожертвовать близкими, ради сохранности статуса.

Роман никогда не был особо религиозен. Ходил с родителями в детстве в церковь, отмечал православные праздники, но, как только достиг осмысленного возраста, отказался от причастности к любой религии. Ему претили обряды, иерархии и посредники между ним и чем-то божественным. Главным триггером отречения сработала коммерческая основа любой церковной деятельности. Хочешь крестить ребенка? Плати. Хочешь, чтобы отпели человека? Плати. Освятить машину или дом? Плати, и цена будет зависеть от стоимости объекта освящения. А если нет денег, то будь добр, сам молись, но вряд ли тебя услышат. Нет, он конечно знал, что есть действительно святые люди среди церковнослужителей, готовых вести службы за идею, и действительно искренне верующие, но искать такие самородки среди вороха грязи — почти пустая трата времени и сил. Решил верить сам, без каких любо догматов и религий, просто жить по совести, не мешать жить другим и стараться творить добро. Верил, что есть высшая сущность, но не верил, что она готова принимать молитвы только с определенными ритуалами и атрибутами, придуманными и изобретенными людьми.

Сидел на берегу реки, и бросал мелкие камни в воду, погрузившись в размышления. До этого дня вообще не думал, о том, что будет дальше. Просто ехал на юг, сам не зная куда и зачем. Придумал себе иллюзорную цель, чтобы хоть чем-то себя занять. Самое страшное, с чем столкнулся после Пурпурного рассвета, это скука и одиночество, и готов был на все лишь бы от них избавиться. Человек может выжить в любых условиях, приспособиться, найти пропитание, адаптироваться к любым тяготам, но только если есть желание и стремление. А с этим у него всегда были проблемы. До пандемии все амбиции разбивались об собственные ошибки, поспешные решения и вечную нехватку денег. С каждым годом терял запал, и продолжал жить по инерции. И именно в тот момент, когда жизнь завернула в тугой узел проблем, настолько, что начал подумывать о суициде, все исчезло. Вот только огонь к тому времени уже погас. Он выгорел. И сейчас был просто призраком, шатающимся по вымершей стране. Дымом от погребального костра, который еще не успел рассеяться.

1 июля.

Поселок Кабардинка

Тимур остановил джип у массивной решетки ворот с гербом, перед заграждением из бетонных блоков, противотанковых ежей и колючей проволоки. Как только открыл водительскую, из двери рядом с воротами вышел высокий мужчина в серой форме без опознавательных знаков с автоматом на перевес.

— Здравствуйте! — Доброжелательно сказал мужчина, внимательно осматривая машину.

— У вас врачи есть?

— Да конечно. Что-то серьезное?

— У женщины острый пиелонефрит, антибиотики не помогают. — Тимур открыл заднюю дверь, где лежала Лариса, головой на коленях заплаканной Леры.

— Ясно. Секунду. — Мужчина снял с нагрудного кармана рацию. — Пост Один, срочно к проходной медика, с каталкой, прием.

— Принял, пост один. Новые? Сколько человек? Прием.

— Позже, медика быстрее. — Мужчина повесил рацию обратно. — Давно в таком состоянии?

— Второй день. Постоянно ухудшается. Мы ей пенициллин кололи. — Сказала Лера, проведя рукой по лбу Ларисы.

Через две минуты створки ворот открылись, пропуская мужчину в гражданском и двоих в форме. Медицинская каталка оглашала всю округу стуком колес по асфальту.

— Так, давайте осторожнее. Девушка, можно я возьму с этой стороны? — Спросил мужчина в гражданском, открыв вторую дверь машины.

— Конечно. — Лера выскочила наружу и встала рядом с Тимуром.

Ларису осторожно положили на носилки. Врач проверил пульс, дыхание и повернулся к приехавшим.

— Рассказывайте.

— Она застудилась два дня назад. Сказала, у неё пиелонефрит. Я нашел в интернете, что его антибиотиками лечат. Кололи пенициллин, но ей легче не становилось. Температура поднималась. — Пересказал все Тимур.

— Хорошо. — Мужчина в гражданском повернулся к двоим, держащим каталку. — В медблок ее.

Громыхая колесами, они скрылись за воротами.

— Вы откуда, ребят? — Спросил мужчина с автоматом, как только Ларису увезли за ворота.

— Из Геленджика. — Ответил Тимур, смотря на закрывающиеся ворота.

— Я ваше объявление по радио услышала. — Крикнула с переднего сидения Вера. — Тете Ларисе доктор нужен был.

— Молодец! Меня Семеном зовут. — Протянул руку мужчина.

Тимур. Это Лера и Вера.

— Рад познакомиться. Вы местные или приезжие?

— Я тут родился. Вера с родителями отдыхала, Лера в лагере вожатой работала, Лариса там же поваром.

— Понятно. А дальше как жить планируете? К нам присоединиться не хотите? — Спросил Семён, разглядывая приехавших.

— Много вас тут? — Лера подошла ближе и присоединилась к разговору.

— Уже больше семидесяти. Постоянно ищем выживших. По радио, то что вы услышали, по рациям на многих каналах передаем, по краю ездим, в общем как только можем. Здесь бывший центр переподготовки ФСБ. — Мужчина указал рукой за забор на конгломерат серых зданий. — Крепость, даже ядерную войну пережить можно. Сейчас налаживаем быт. Группа людей занимается сельским хозяйством, возим каждый день на автобусе. Наладили рыбную ловлю из Новороссийского порта. Сейчас работаем над запуском секции ГЭС в Белоречке. Вместе легче выжить. Тем более сами убедились, что без врачей никак.