С трудом оторвав от себя Саньку, я сунул за пояс служебный «ИЖ» и спустился вниз, вынырнув из безопасного подъезда, в полный тревог морок ночи. Осмотревшись по сторонам, убедившись, что вокруг нет ничего, и главное, никого опасного, слегка поежился от налетевшего ветерка, а через минуту во двор вкатилась прокачанная «буханка» Виктора. Дорулив до подъезда, он заглушил мотор, выскочил из машины и без слов сгреб меня в свои медвежьи объятия.

— Здорово, братка! У вас тут жарко! За Волгой бой с крупняком идет, полыхает что-то крепко! — Бэтэр сходу сообщил горячи новости. — У вас все нормально?

— Давай скорее в дом, там расскажу! — поторопил я его. — Тут тоже стреляли.

— Хватай сумки, я остальное заберу! — деловито распорядился Одинец, вытаскивая из машины свои баулы.

Взвалив на себя часть сумок, привезенных Виктором, как всегда, тяжеленных, я быстро вернулся в квартиру, на радость Альке. Ещё больший её восторг вызвал Бэтэр, приветливо улыбнувшийся при встрече, отчего по моей спине прокатился холодок. Пора бы давно привыкнуть, но никак…

— Привет, красавица! — Одинец, с галантностью экскаватора поцеловал Санькину ручку. — Приехал вас спасать. Ксюха спит?

— Да, Витя… Ты так вовремя… Тут такие ужасы… — тревожно заговорила Аля. — Игорь там…

— Знаю, знаю… — Бэтэр вздохнул. — Давай к нему сначала, чаи потом погоняем. Или горькой выпьем, не чокаясь…

Выудив из глубины рюкзака перчатки, он одел их, кивнув мне. Я запаковался в форменную куртку, тоже натянул перчатки, приказал Саньке тихо дожидаться нас дома, не высовываться и вообще, быть тише воды, ниже травы.

Когда мы спустились к жилищу Лукина, Виктор вытащил из разгрузки пистолет, передернул затвор и встал у двери.

— Открывай! — скомандовал он. — Первым пойду!

Отперев замок, я приоткрыл дверь. Мы прислушались, внутри было тихо, лишь с улицы доносились звуки стрельбы. Бэтэр двинулся вперед, взяв оружие наизготовку. Пройдя пару шагов, он остановился и прошептал мне:

— На кухне лежит… Или спит, или холодный…

Осторожно сделав ещё несколько шагов, мимо открытой ванной, откуда несло жутким зловонием, смесью химии и каких-то нечистот, мы остановились у входа на кухню, снова прислушавшись. Отчетливо слышалось легкое посапывание спящего человека.

— Живой, кажись… Мертвяки только сипят… — снова шепнул Виктор. — Включи свет.

Он взял на прицел голову Игоря, а я, нащупав выключатель, зажег лампы.

Перед нами открылась сцена жуткого погрома. По всей кухне были разбросаны разорванные пачки круп и макаронов, пустые консервные банки, рассыпана мука, консервированные горошек и фасоль, огрызки, размазанный по полу майонез и подсохшая масса разбитых яиц. Везде виднелись пятна крови, на полу валялись вырванные зубы, покрытые кровавыми сгустками. Венчала натюрморт мощная фигура Лукина, слегка подрагивавшего во сне. Виктор вошел на кухню, не сводя пистолет с лежащего, а я, сняв одну перчатку, присел над соседом.

— Пульс есть… Теплый, чуть горячее обычного… — сообщил я, ощупав шею и лоб Игоря, стараясь не дышать. — Все лицо в крови… Ффу… Ну и запах…

— Нихрена он раскачался! Здоровее меня будет! — удивился Бэтэр, разглядывая соседа. Отойди чуть! Попробую его разбудить.

Теперь уже он присел над спящим, одной рукой держа оружие, а второй похлопал его по щеке, поморщившись от вони, исходившей от Игоря.

— Э, боец, подъем! — громко пробасил Витек, то хлопая по щеке, то таская за ухо.

Лукин что-то промычал, затем шевельнулся. Одинец сделал шаг назад, все ещё не убирая пистолет.

Игорь поворочался, затем шевельнулся, отчего его рубашка затрещала и разошлась на спине и плечах.

— Караул, в ружье! — снова скомандовал Виктор. — Ты живой, бродяга?

Игорь чуть привстал, затем тяжело сел. На нем жалобно захрустели джинсы, ткань не выдержала и лопнула на бедрах и поясе. Измазанное едой и кровью лицо выражало вселенские муки, он шатался, как пьяный, но наконец, с трудом поднял веки.

Вместо мутных, белесых буркал ожившего мертвеца, на нас с Виктором уставились ярко-зеленые, изумрудного цвета глаза. Казалось, они даже светились изнутри. Как завороженные, мы смотрели на это чудо, а Игорь, тем временем, начал приходить в себя.

— Что за дерьмо… — прохрипел он, откашлялся, выплюнув кровавый сгусток, и продолжил. — Что случилось?

— Живой, бродяга!!! — весело загудел Бэтэр. — Живой! А мы думали ты того, сотни сложил!

— Игорянище! Ты как? — я тоже не мог промолчать. — Как себя чувствуешь?