Шрифт:
– Павда? – мама с надеждой посмотрела ей в глаза, и одного кивка в ответ хватило, чтобы она прослезилась.
Киартана потянула маму за собой и Мариса позволила отвести себя наверх.
Тётя Оля по-прежнему не отпускала его рук, боясь, наверное, что маг – лишь мираж и исчезнет, стоит только моргнуть.
Мерион сразу заметил их. Улыбка залила его лицо, а Мариса наоборот заплакала пуще прежнего.
– Мама, почему ты плачешь? – обеспокоилась Киартана, но мама погладила ее по голове.
– Это слезы радости, только и всего, – Мариса наклонилась к Киартане. – Мне нужно поговорить с дедушкой, можешь пока пойти в комнату…
– Но почему я не могу остаться? – она не хотела уходить, но Мариса смотрела очень настойчиво.
– Взрослый разговор будет тебе неинтересен.
Тётя Оля нехотя отпустила руки мага и вышла, взглянув на Мериона от двери ещё раз, чтобы убедиться, что он не исчез. Киартана отправилась в комнату, и никак не могла найти себе занятие. Её взгляд метался от кукольного домика к книгам сказок, которые они читали с мамой, руки тянулись к вышивке.
Киартана знала, как плохо подслушивать, но не могла ничем себя занять. Ноги сами повели её в коридор. Она тихонько поднялась к комнате мага и застыла у приоткрытой двери.
Мама крепко обнимала Мериона, а он гладил её по голове.
– С ними все хорошо, – наконец заговорил маг.
– У меня сердце разрывалось каждый день… – Мариса смеялась и плакала одновременно.
Маг посадил ее в кресло и дал платок, а сам снял покрывало со второго кресла и сел рядом. Некоторое время они вместе смотрели на светлеющий горизонт.
– Я ждала твоего возвращения, но боялась больше смерти…
– Прости, больше тебе не о чем беспокоиться, – маг поднял старую дряхлую суму с пола, покопался внутри и достал плотно сложенный сверток пергамента, а, лишь взяв конверт в руки, Мариса вновь залилась слезами. – Они добрые и открытые, я прожил в Гротах все эти шесть лет, и ни на день Аня и Антон не теряли надежды. Они счастливы…
Мама всё крепче сжимала в руках конверт.
– Боюсь, мне с ними уже не свидеться… – Мариса откинулась в кресле и отвернулась к кровавому закату. Она долго ждала ответа, но Мерион молчал. – Теперь ты вернулся навсегда?
– Да, – неуверенно ответил он. – Если мне и придется отлучаться, то ненадолго. Скоро я наберу учеников.
Они снова неловко замолчали, а затем Мариса встала из кресла и направилась выходу. Киартане пришлось быстро бежать по лестнице. Она успела вернуться в комнату незамеченной. Ещё никогда она так сильно не пугалась, её сердце рвалось из груди, приходилось дышать глубоко и надрывно, она едва отдышалась, когда вошла мама.
– Мама, ты плачешь…
Мариса вытерла слёзы и улыбнулась. Киартана кинулась ей на шею и крепко обняла.
– Не плачь больше, прошу… – и мама тоже крепко обняла её в ответ.
– Это слезы радости. – ответила Мариса, глядя в глаза. – я долго не получала вестей от родителей…
– А почему они не живут с нами? – не понимала Киартана
– Их дом далеко на севере, и когда я с тобой отправилась сюда… они остались там.
– А почему они не приедут тоже сюда?
Но мама лишь пригладила её непокорные волосы.
– Тебе пора спать, ложись. – объявила она тоном, не терплющим пререканий.
Киартана нехотя забралась под одеяло, но спать не хотелось.
– Мама, а ты почитаешь мне сказку на ночь? Только не про волков, я их боюсь…
– Нет, прости, та книжка закончилась, – она присела на край кровати, – а начинать новую уже поздно.
– Мама… а что случается в сказке после конца?
Мариса сжимала в руке письмо её родителей.
– Как там и написано: «Все жили долго и счастливо…» – мама подоткнула одеяло и поцеловала Киартану в лоб. – Всё, спи, будь хорошей девочкой.
Она лишь сделала вид, что уснула, и заметила, как мама раскрыла письмо. Её глаза вновь заискрились слезами, и Киартане тоже стало грустно, но вскоре усталость взяла верх.
Утро выдалось замечательным. Маг проснулся с рассветом, и первым делом прошёлся по широкому двору, зашёл в конюшню и сарай, осмотрел задний двор, а Киартана пристально наблюдала за ним из окон. Он не спешил, подмечал каждую деталь, вспоминая, каким всё было прежде: резные фигуры на столбах из старого потерявшего цвет дерева, арку, что осталась без ворот, рассохшийся и покосившейся забор. Маг прошелся по заднему дворику, и долго смотрел вдаль, на древний лес, который мама называла волшебным.