— Почему ты не мстил? — любопытство берет верх, и я должна знать. Почему он позволил им уйти, когда они причинили ему такую боль. — Ты сильнее их, ты смог бы с ними сразиться, если бы действительно захотел.

— Если бы я убил Форреста, то в каком положении тогда осталась Гвен? Она приняла решение, несмотря на мои возражения.

— Она не любила его. Она сделала это, чтобы защитить тебя.

— А я не сделал этого, чтобы защитить ее, — говорит он, и на его губах появляется почти грустная улыбка. — Наши отношения не одобрил бы никто, и мы просто столкнулись бы с большим количеством препятствий. Я был более чем готов к борьбе, но она была слишком напугана. Мне это не нравилось, но я понимал.

— Она по-прежнему всем сердцем любит тебя, — говорю я, ненавидя то, как трагично все для них закончилось.

Он, кажется, не очень удивлен моими словами.

— У некоторых любовь не умирает никогда, сколько бы времени ни прошло. Уверен, ты понимаешь это лучше, чем кто-либо.

Я киваю, думая о том, что шесть лет разлуки с Джастисом так и не изменили моих чувств к нему.

— Как бы тяжело мне ни было все эти годы, я не променял бы их ни на что, иначе я бы никогда не нашел своих мальчиков, а они для меня все. Вся моя жизнь. Как и вы с Ханной.

Его милые слова заставляют меня снова разрыдаться. Подойдя к нему, я обнимаю его за талию.

— Прости, Тэтчер. Прости за то, что они с тобой сделали. Ты стал для меня отцом, которого у меня никогда не было, и как бы я хотела, чтобы ты был им с самого начала.

— Ох, дитя, — говорит он хриплым голосом, крепко меня обнимая. — Вы с Ханной всегда будете моей семьей, как и мои мальчики. Мы добьемся справедливости и для твоей мамы, слышишь?

Я киваю, мое вдребезги разбитое сердце думает о женщине, с которой мне никогда не суждено встретиться из-за зла, причиненного моим отцом и Вивиан. Я отказываюсь называть ее своей матерью, потому что она не моя мама. Никогда не была и никогда не будет.

Звук, едущего по гравийной дороге грузовика Джастиса, отрывает нас друг от друга, накрывая меня облегчением. Он паркуется на полпути между гостевым и главным домом, и выходит.

— Слава богу! — сбросив плед с плеч, сбегаю по ступенькам крыльца и несусь к нему, но быстрые шаги замедляются, когда я вижу, сколько на нем крови. — О боже. — Страх толкает меня вперед, я лихорадочно ощупываю его руками. — Куда ты ранен?

— Это не моя кровь, — голос у него хриплый, отягченный бременем.

Наши взгляды встречаются, ледяной холод скользит по каждому дюйму моей кожи.

— О нет, — шепчу я, подавляя отчаяние. — Что ты наделал?

Он смотрит на меня затравленными глазами. Не говоря ни слова, он падает передо мной на колени, обнимает за талию и утыкается лицом в живот.

Я прижимаю его к себе, всхлипывая от страха и беспокойства.

Нокс уводит Тэтчера в дом, оставляя нас наедине.

— Я подвел тебя, — бормочет он, и в его голосе слышится тяжесть поражения. — Прости, что я подвел тебя.

Вид могучего мужчины, стоящего передо мной на коленях, обвиняющего себя в чем-то, что он себе навыдумывал, выводит меня из себя.

— Ты меня не подвел, — говорю я, обращая на себя его страдающий муками совести взгляд. Касаюсь его лица, пробегая пальцами по волевой, заросшей щетиной челюсти. — Я не должна была уезжать. Мне следовало дождаться тебя.

Он трясет головой, настаивая на том, чтобы взять вину на себя, но я отказываюсь позволить ему это.

— Пошли, давай зайдем в дом и примем душ. — Взяв его за руку, веду в гостевой дом, где нам приходится перешагивать через обломки мебели, оставшиеся после его яростной вспышки.

Оказавшись в ванной, я включаю душ, затем начинаю снимать с него одежду, после раздеваюсь сама, нуждаясь смыть грязь, которой Дерек запятнал мое тело.

Мы вместе ступаем под горячие струи, наши руки инстинктивно обнимают друг друга — кожа к коже, сердце к сердцу. Нас окутывает жар и пар, грязная вода бурным потоком стекает в канализацию.

Я вдыхаю его, впитывая в себя то, в чем отчаянно нуждалась.

— Он мертв, — тихо говорит он. — Он больше никогда не причинит тебе боли, Райан.

Мне следовало бы прийти в ужас, но это не так. В глубине души я знала. Всегда ясно понимала, что сделает Джастис, когда узнает. Они причинили столько боли, разрушили столько жизней, что я не могу найти в себе ни капли раскаяния.

— Я увезу тебя отсюда, — продолжает он, его глубокий голос грохочет в его груди и вибрирует у моей щеки.

Я смотрю на него, капли воды стекают с его лица на меня.

— Я больше не заставлю тебя здесь оставаться. Мы вернемся в Голд-Крик или куда ты захочешь. — Его рука касается моей щеки. — Я люблю тебя, Райан, — говорит он, заставляя мое сердце остановиться. — Я обещаю вечно заботиться о тебе и никогда больше не позволю никому причинить тебе боль.