Вскоре Ханне наступает пора ложиться спать. Джастис ведет ее наверх и укладывает, как и обещал. Я остаюсь на кухне мыть посуду, давая им больше времени побыть вместе.

Надев резиновые перчатки, безжалостно скребу сковороду с запеканкой, покрытую подгоревшим сыром, мои мысли возвращаются к идеальному вечеру, который мы провели, несмотря на испорченный ужин. Если бы не обстоятельства, так мы могли бы проводить все ужины с самого первого дня.

Эта мысль печалит меня.

Я осознаю момент, когда Джастис возвращается на кухню. Я его не слышу, но чувствую.

— Она уже спит, — говорит он мне, его глубокий голос играет на моих эмоциях.

С улыбкой поворачиваюсь к нему, убирая с лица выбившуюся прядь волос.

— Похоже, ты ее утомил.

Он не говорит ни слова, пригвождая меня к месту напряженным взглядом. Он делает это нарочно, зная, как это на меня влияет. Это меня бесит и одновременно возбуждает; именно последнее заставляет меня нервничать.

— Прекрати, — шепчу я.

Он идет вперед, его длинные, решительные шаги быстро покрывают разделяющее нас расстояние. Мое сердце стучит отбойными молотками, пульс бешено колотится, когда он заключает меня в капкан рук, упираясь о стол возле моих бедер.

— Прекратить что, Райан?

— Сам знаешь, — говорю, отказываясь играть в эту игру. Я не могу, сердце не выдержит этого во второй раз.

Он игнорирует меня и проводит пальцем от ключицы вниз к вырезу майки, заставляя мурашки бежать по моей разгоряченной плоти.

Сунув руку под майку, он достает цепочку.

— Скажи, зачем ты ее носишь, — требует он. — И не лги мне.

— Потому что она для меня особенная.

— Почему? — вновь спрашивает он, желая получить лучший ответ.

Решаю, что мне нечего терять, если я буду с ним абсолютно честной.

— Потому что это первый подарок, который мне сделали от чистого сердца, а не ожидая чего-то взамен.

Родители никогда не дарили мне подарков, а если и дарили, то только для вида, а не потому, что им было не все равно.

— А еще это символ нашей ночи, — тихо добавляю я. — Той, когда ты подарил мне нашу дочь.

В его глазах что-то меняется, что-то мелькает, показывая какие-то эмоции. Это все, что я получаю, прежде чем он наклоняется ко мне, скользя носом по моей щеке. От интимности момента легкие сжимаются, и сквозь меня проходит дрожь.

Он прижимается губами к моему виску. Касание еле уловимое, но оно проникает в самые глубины души. Я закрываю глаза, борясь с желанием притянуть его ближе и поддаться горящему в крови желанию.

— Я вернусь завтра, — не сказав больше ни слова, он уходит, оставляя мое тело и сердце желать гораздо большего.

Глава 14

Джастис

Прошла еще одна неделя, и хотя с Ханной я добиваюсь успеха, все еще не приблизился к тому, чтобы быть там, где действительно хочу быть, — с моей семьей.

Я устал прощаться с ней каждый вечер и просыпаться без нее. Но еще больше я ненавижу оставлять ее и Райан в этом доме каждую ночь одних и без защиты.

Я хочу больше, чем запланированные визиты. Проблема в том, что мне нужно разобраться в своих чувствах к Райан. Большую часть времени я все еще чертовски на нее злюсь, но желание трахнуть ее не проходит, притяжение между нами сильнее, чем когда-либо.

Если честно, это нечто большее. Ловлю себя на том, что хочу быть рядом с ней так же сильно, как и с нашей дочерью. Мне нравится смотреть на них вместе. Я никогда не видел, чтобы мать так любила своего ребенка.

Моя мать ненавидела меня, не могла даже смотреть в мою сторону, вот почему она теперь погребена на глубине шести футов под землей…

Позволяю этой навязчивой мысли затихнуть прежде, чем она утащит меня в глубины ада, в которых я ее удерживаю.

Пока не появились братья и Тэтчер, я не знал, что такое семья. Теперь, когда у меня есть Ханна, я понял, что есть еще более сильная любовь. Инстинкт, которому нет нужды учиться, он всегда внутри тебя, укоренился в сердце только для нее.

Я более чем готов увидеть ее снова, увидеть улыбку на ее лице, когда она узнает, что у меня для нее есть. Я вернулся в тот магазин и выкупил всю секцию гребаных Бини Бу. Держу пари, у меня их не меньше семидесяти. Эта цыпочка Джемма не стоит и половины моей маленькой девочки.

В кармане вибрирует мобильник, вырывая меня из мыслей.

Поерзав на сиденье, вытаскиваю его и вижу номер Брэкстена.

— Да, — отвечаю я.

— Ну, ма-а-ать твою. Неужто это мой брат, с которым я не разговаривал больше недели? Я подумал, может, ты телефон посеял. Теперь мне больно.

Я хмыкаю в ответ на это остроумное приветствие.

— Не прошло и недели, как я занят с дочерью. С каких это пор ты стал так чертовски во мне нуждаться?

— С тех пор, как ты переехал и бросил нас на произвол судьбы. Я изголодался, Джастис, — драматично скулит он. — Это все равно что снова жить на улице.