Сзади тихо подошла Настя. Обняла, прижалась.

— Ты чувствуешь? — шепотом спросила она.

— Да.

Я чувствовал. Малыш в моих руках не плакал; просто шевелил ручками и смотрел в пространство. А внутри крошечного тельца бушевал океан Силы. Чистой и незамутненной. Слепой, и пока не ассимилированной ни одним из законов и принципов Вселенной. Белый холст, энергия стихии, еще не нашедшая себе русла.

И поиски этого русла, верного и правильного, были в наших с Настей руках. Были нашим долгом не только перед сыном, но и перед чем-то большим. Перед нами открылся Путь. Ощущение глобальности и значимости каждого дальнейшего поступка легло на плечи. Легло не тяжким и вынужденным бременем, а осознанным и объективным пониманием необходимости движения по этому Пути. Движения не «куда», а «во имя». Во имя жизни, во имя разума, во имя всего мира — цель сложно было облечь в слова, зато очень хорошо чувствовалось ее истинность и вектор направления к ней.

— А мы справимся? — все также шепотом спросила Настя.

— Должны. — Ответил я. — В конце концов, это же наш ребенок.

— Ты знаешь… — Она задумчиво посмотрела на меня. — Когда ты там снаружи убил последнюю тварь, что-то сдвинулось в мире. Сложно объяснить, как я это почувствовала… Как будто сняли какие-то оковы. Тут же прекратилась эта дикая боль, малыш наконец родился… Я его на руках держу, а в голове будто шепчет кто-то. Не словами, даже не образами, а такими, как сказать… Словно размытые тени где-то на периферии зрения…

— И? — Я напрягся. Ко всяким предчувствиям и смутным ощущениям мы давно привыкли относиться со всей серьезностью, так что, если уж Настя об этом заговорила, значит стоит, как минимум, прислушаться. — Смысл уловила?

— Не знаю. Ощущения были похожи на нашу с тобой встречу. Как-будто пройден некий рубеж, как это называется по пиндосски?.. Чекпойнт, вот! Так точнее. И теперь нам разрешено и доступно очень многое, что раньше было нельзя. Но и Им. — Она неопределенно показала пальцем куда-то вверх, но я прекрасно понял, кого она имеет в виду. — Им, в свою очередь, тоже дан определенный картбланш относительно нас…

— Картбланш… — Повторил я за ней. Звучало несколько пугающе, но я настолько устал, что не было сил даже бояться. — Ну, значит, так надо!

— И что нам теперь делать? — Спросила Настя. Тоже без всякого страха, а просто, словно мы говорили не о нашем туманном и полном опасностей будущем, а о сломавшемся утюге.

— Жить. Бороться. Все тоже самое, что и раньше. Нас дерут, а мы крепчаем! Вот и все.

А что я еще мог сказать? Раз уж мы оказались втянуты в эту игру, надо играть. Других вариантов нет. Не вешаться же?

Она помолчала, потом улыбнулась и сказала:

— Тогда давай выбирать имя!

Имя. Точно! У нас же сын родился, а мы до сих пор не удосужились его назвать. Родители…

— Иван. — Совершенно неожиданно для себя самого сказал я.

— Иван? — Вскинула брови она. — Я думала, тебе с некоторых пор это имя не особо нравится…

— С некоторых пор нравится… Ну что мать, так и будем стоять? Титьку ему дай что ли…

— Дам, не переживай. А ты пойди-ка умойся, воин света. А то — на покойника похож.

— На себя посмотри…

На самом деле, для новоиспеченных счастливых родителей, выглядели мы довольно необычно. Бледные, осунувшиеся, еле стоящие на ногах. А я, вообще, покрытый с ног до головы засохшей кровью и пылью, походил на крайне нечистоплотного зомби из американских фильмов. Образ ходячего мертвеца дополняли еще не успевшие толком зарубцеваться раны от мечей Негров. Все-таки, достали они меня пару раз. Хорошо, что не в голову или грудь, иначе никакой Свет бы не помог. А так, не пришлось даже отвлекаться на борьбу с черной дрянью, из которой были сотканы пронзившие меня лезвия. Энергия бешеного потока фотонов, каналом концентрации которой я сумел сделать мое тело, справилась с заразой вместо меня.

А уж, что она сотворила с бедными Неграми… Я даже представить себе не мог, что ключик, практически наугад подобранный мною, настолько идеально подойдет к замку. Поэтому особой гордости от победы над грозными черными существами я не испытывал. Моей главной заслугой в ней был удачный выбор оружия, а именно — электромагнитного излучения света, которое оказалось тем единственным, чему им, то есть, конкретно этим существам, совершенно нечего было противопоставить. Их ахиллесовой пятой, если можно так выразиться. Все остальное — просто дело техники. Да, я очень хорошо прыгал и уворачивался, но, если бы в моей руке не было этого волшебного меча, разящего Негров наповал, укатали бы меня очень быстро. Моих собственных сил, пусть даже увеличенных гравитацией, хватило ненадолго и не на всех. Так что, тешить самолюбие явно не стоит… Хотя, результат — есть результат. Мы с Настей живы, наш ребенок благополучно родился и находится у нас — и это главное.

Настя легла на нашу грубо сколоченную кровать, ласково прижав сына к груди, и закрыла глаза. Вымотались мы оба. По самое не хочу.

Я стоял, смотрел на них, борясь с искушением устроиться рядом, но потом все-таки собрал остатки сил и пошел отмываться. На пороге обернулся:

— Ты это… Если на улицу вдруг соберешься выйти — осторожней, под ноги смотри.

— А что там? — не открывая глаз, спросила она.

— Там… Ландшафтные дизайнеры поработали. От души…

— Сад камней? — усмехнулась она.