– Я пришла узнать, как Вики. Ей стало лучше?

– Виктории? – удивилась женщина. – Я не знаю. А что, с ней что-то случилось?

– Пока не знаю, но, вроде, она направлялась к вам.

– Нет, – задумчиво протянула доктор, – она не приходила.

– Тогда, вероятно, я ошиблась и неправильно ее поняла.

Не желая больше терять время впустую, я направилась к выходу. Но доктор преградила мне путь:

– Мира, постой.

Я с интересом посмотрела на женщину.

– Возвращайся в класс. В свете последних событий, мы оповестили ваших родителей. Они вас в скором времени заберут.

– О чем вы говорите? – Я насторожено прищурилась. – Каких событий?

Как будто подбирая нужные слова, Екатерина Леонидовна осторожно сказала:

– На нашего нового преподавателя напал неизвестный и сильно его ранил. Даже не знаю, выживет он или нет.

– Какого преподавателя? – перебарывая первую волну шока, переспросила я.

– Ну, новенького парнишку, учителя истории. – Я непонимающе качнула головой. – А, ну да, ты же, наверное, не в курсе…

– Нет-нет, я что-то слышала. А что с ним случилось?

– Ой, – отмахнулась от меня докторша, – такие страсти, такие страсти! – как курица-наседка закудахтала женщина, хватаясь за сердце. – Его нашёл дворник в сквере возле школы. Он лежал в кустах без сознания, с ножевым ранением грудной клетки.

Мои глаза широко распахнулись.

– Да, представь, в таком городке, как наш, – и такое громкое преступление! Сейчас из школы никого не выпускают и не впускают, полиция приехала, скорая.

Я метнулась к окну, но вспомнила, что окна выходят не на ту сторону, и осталась стоять на месте.

– Так что возвращайся в свой кабинет и жди родителей. Думаю, что твоя подруга тебя там и ждет. – Доктор устало опустилась на стул и стала крутить диск на стареньком стационарном телефоне. Но, увидев, что я не спешу уходить, зажала трубку рукой и выразительно на меня посмотрела.

– Да-да, я уже ухожу…

– И прикрой за собой дверь, – шепнула она мне и поднесла трубку к уху.

Мне стало нехорошо. От мрачных событий скрутило живот.

Звонок так и не сообщил о конце урока, но по коридору слонялось множество возбужденных учеников. Они передавали друг другу последние новости, которые разносились со скоростью света и будили подростковое любопытство.

Я бежала в потоке людей в сторону выхода и пыталась на ходу набрать номер Виктории. С первого раза мне это сделать не удалось, так как в меня кто-то врезался и я выронила аппарат из рук. Нервно чертыхаясь, мне все же удалось набрать номер, но после десятого гудка ответа так и не последовало.

Добравшись до выхода, я увидела, что входная дверь перекрыта несколькими полицейскими и один из них, самый высокий, что-то выкрикивает в рупор.

– Ребята, пожалуйста, вернитесь в свои кабинеты! Ради вашей же безопасности. Вы сможете покинуть школу только тогда, когда за вами приедут родители. Ваши учителя проводят вас.

– Что случилось? – послышался голос за моей спиной.

– Почему нас не выпускают? – поддержал голос с другой стороны.

Рядом со мной заплакала девочка лет семи, явно напуганная происходящим.

– Не бойся. – Я опустилась рядом с ней на колени. – Это просто учения. Ты же знаешь, что это значит.

Она утвердительно кивнула.

– Ну вот, пойдем, я провожу тебя. Твой класс расположен на первом этаже?

– Да.

Взяв девчушку за руку, я повела ее в кабинет.

– Почему ты здесь, а не в классе?

– Я ходила в туалет, – жалостливым голосом протянула девочка.

– Ну, ничего страшного. – Я проводила ребенка в класс и выслушала благодарность от ее преподавательницы, которая явно нервничала, так как не могла сама отправиться на ее поиски и оставить других первоклашек без присмотра.

На раздумья о том, как мне поступить, у меня ушло ровно две секунды. Осторожно, чтобы меня никто не поймал, я спустилась в подсобку дворника. Благо он никогда не запирал дверь.

В этом небольшом помещении хранился всякий инвентарь для работы на школьном участке: метлы, грабли, лопаты, ведра. В другом углу стояла видавшая виды старая продавленная тахта, на которой, как я полагаю, отдыхал дворник. А рядом стояла кривая тумбочка, на ней лежала пачка разных кроссвордов и половинка сломанного карандаша. Вот и все скромное убранство. Но то, что мне действительно было нужно в эту минуту, находилось над тахтой. Небольшое прямоугольное окошко, заляпанное грязью и затянутое паутиной. Если постараться, то можно им воспользоваться и выбраться из школы.

Аккуратно встав на краешек тахты, я перенесла свой вес на тумбочку и не без труда открыла окно. Подставив под него брусок, валявшийся тут же в комнате, и подтянувшись на руках, я проворно выскользнула из помещения.

Так как это окно располагалось у самой земли, я немного вымазалась, но не стала заострять на этом внимание. Кое-как отряхнувшись, я выглянула из-за угла, чувствуя себя при этом преступницей. Возле главного входа толпилось множество людей – полицейских, журналистов, первых прибывших родителей и проходивших мимо зевак. С левой стороны здания желтой лентой была огорожена небольшая территория. Внутри нее работали следователи, они изучали и фотографировали место происшествия. Реанимационной машины нигде не было видно. Значит, парня уже отвезли в больницу. Я очень надеялась, что он ранен не смертельно. Страх с гневом смешали во мне все остальные чувства. Я заочно ненавидела того, кто сделал это с бедным парнем. Хоть у меня и были догадки насчет этого, но с выводами я не спешила.