……………………………………………………………………………………..

Мы шли по лесу и ругались. Иногда царапали друг друга. Пару раз она прижималась ко мне головой, потом отстранялась и снова принималась рычать. Одним словом, начиналась настоящая семейная жизнь. Медовый месяц был позади. Впереди большие и интересные будни семейной жизни. Первым делом надо найти дичь и накормить жену. Самому тоже не помешает поесть. Жутко есть хочется. Даже эту дохлую рысь вспоминаю, может вернуться и ею пообедать? Так, что мы знаем о рысях. Питаются птичками и зайчиками. Могут слопать зверя и покрупнее, аппетит у рыси хороший, сожрет и лося. Хотя кто ей даст. Мелкая рысь, одно слово, кошка. Тридцать кило уже крупный зверь. Тридцать пять, рысь рекордсмен.

– Давай будем нюхать Полина Ивановна, где чем вкусным пахнет. Что вынюхаем, поймаем и съедим. Иначе мы с тобой рискуем умереть от голода в осеннем лесу. И никто не узнает, куда пропали граф и графиня Апраксины.

Полина шла, с каждой минутой становясь все серьезнее. Любовь и голод правят миром. У рысей аналогичная ситуация. Голодной рыси не до любви и не до разборок на тему: Ах, ты мне изменил! Сейчас глаза выцарапаю.

Как я поймал свою первую добычу достойно описания в Охотничьих рассказах, еще не написанных господином Тургеневым. Маленькому Ванечке еще только десять лет. Если б он увидел, как я пожираю несчастного серого зайца! Дуралей выскочил прямо на нас. Полина аж присела на задние лапы от неожиданности. А я не растерялся, прыгнул и поймал. Заяц заверещал и умолк. Кровь заливала мне морду, я рвал бедного зверька и готов был целиком его слопать. Но рядом стояла Полина.

– Боря, я тоже хочу. Я подлая порочная женщина, но я ужасно хочу есть. Дай мне кусочек….

Мы сожрали бедного зайцы вместе с косточками. Только хвостик и серенькие ушки остались на окровавленной траве. Кажется, мы начинали новую жизнь. Заяц на двоих это только облизнуться. До вечера мы искали добычу. Подкрались к тетереву и почти поймали. Но он улетел, возмущенно что-то крича. Встретили следы кабанов, но решили, что кабаны нам пока не по зубам. Да и невкусные они, кабаны, сказала Полина задумчиво.

– Может, мышь какую поймаем? Покрупнее.

– Стыдись Полина. Ты рысь, а не какая-нибудь мелкая домашняя кошка.

– А что вы предлагаете граф?

– Предлагаю продолжить охоту. Рыси, вообще-то говоря, ночью охотятся.

– Но я ужасно устала! И когда же мы будем спать?

Я не отвечал, я продолжал поиски. Лес словно вымер. А ведь знаю, в нашем лесу полно дичи. Птица буквально садится на ружье, лоси и олени выбегают из чащи и просят: Подстрелите нас Ваше Сиятельство. Но для двух голодных и несчастных рысей мир был безжалостно пуст.

– Может Боря, ты вернешься домой и принесешь мне из дому хоть кусочек мяса?

– Я думал об этом графиня. Но не уверен, что мне удастся снова стать человеком.

– Выходит я не только себя, я и вас погубила Боря?

Я стал её уверять, что не все еще потеряно. Если мы сами не справимся, попытаемся обратиться за помощью к лешему.

– А если уж он не поможет, рискну, буду просить помощи у одной моей знакомой. Не хотелось бы, но что делать.

Полина не спросила у меня, что это еще за знакомая. Не стала обвинять в очередных, утаиваемых от жены развратных женщинах. Хороший симптом, нет такой беды, из которой нельзя извлечь хоть какой-то позитив. Отрубят головы, избавлюсь от головных болей.

А не поискать ли дичь поближе к болоту. Место не безопасное, но знаю, там гнездятся утки, много прочей дичи. Захаживают и кабаны. Несмотря на некоторые опасения Полины, я решил, что можно попробовать. Крупный кабан секач нам не по зубам. А молоденький кабанчик вполне по силам.

– Ты линяешь, прошептала мне моя подруга. Как странно, мой муж линяет. Шерсть остается на траве. Будем лежать рядом на берегу болота, и птицы выщиплют из нас наш мех. На теплые гнезда для птенцов.

– Осенью птицы гнезда не вьют. Сейчас поймаем какую-нибудь птицу и сожрем. Отбросьте уныние Полина Ивановна, нам еще жить и жить.

– La mort est secourable et la mort est tranquelle.