— Ты не работаешь? — спросил он, когда Дорская поставила на стол тарелку с мясом и порезанные огурец с помидором.

— С чего ты взял? — насмешливо взглянула она на него. — Я — репетитор. С детьми занимаюсь.

«С чужими, не со своими», — так и хотелось добавить Славику. Но он вместо этого благоразумно занял рот куском мяса.

Ели молча. Славик сосредоточенно набивал живот, соскучившись по нормальной еде. С Дорской, судя по всему, никогда нельзя было быть уверенным, поешь сегодня или останешься голодным. Остатки маргарина и тарелка гречки Славика не впечатлили. Ему хотелось мяса. Можно просто жареного, можно сначала маринованного, а потом уже хорошо прожаренного, но мяса. Он, здоровый мужик, не желал питаться одной гречкой и заедать ее остатками варенья.

— Посуда на тебе, — сообщила Дорская после то ли позднего завтрака, то ли раннего обеда.

— Опять, — проворчал Славик. — А на тебе когда будет?

— А вот спроважу тебя куда подальше, и на мне будет.

— Стерва.

— Удивил.

Да, такую удивишь.

— Слушай, ты вообще красишься? — поддел ее Славик, скорее из злости, чем из интереса. — Одеться, причесаться, накраситься не пыталась? Глядишь, и замуж вышла бы.

— А что там делать, замужем? — удивленно вскинула брови Дорская. — У плиты всю жизнь стоять и таких нахлебников, как ты, кормить?

— Помрешь же с котами.

— Да уж лучше с котами, чем с подобными тебе типами.

Сказала и выплыла королевой в коридор.

Славик фыркнул. Нашлась принцесса. У плиты ей стоять не нравится. А убить жизнь на обучение чужих детей нравится. Логики Славик не видел. Впрочем, откуда в женских рассуждениях логика?!

Недовольно ворча, он поднялся и направился к раковине — мыть ненавистную посуду. Эх, была бы тут посудомойка…

Глава 9

На улице было хорошо: прохладно, не особо солнечно, работай не хочу. Собственно, Лера и не хотела. Она с удовольствием полежала бы на кровати с книжкой или, в конце концов, пыль в очередной раз протерла бы. Но спортзалы были ей недоступны, так что приходилось поддерживать форму, стоя раком на огороде. С другой стороны, было бы что поддерживать. Не сказать, чтобы Лера разъелась, но талия, видимая в восемнадцать лет, сейчас уплыла в дальние дали. Все же репетиторство во многом было сидячей работой. Так что, когда появлялось свободное время, Лера заставляла себя выйти на улицу, порвать траву на участке.

Кроме картошки и лука с укропом, они с матерью ничего не высаживали. Обе работали практически без выходных, у обеих не хватало сил выкладываться еще и на огороде. Правда, на участке росло несколько плодовых деревьев. И в дальнем углу пыталась выжить одичавшая клубника. Но и все. Соседи с завистью посматривали на пустовавшие сотки, пару раз даже предлагали купить часть. Но Лера с мамой вежливо всех посылали. Мало ли, как жизнь повернется. Может, надо будет продать дачу, с домом, и переехать в квартиру.

Лера, в домашнем халате, выбрала место с тенью, наклонилась, стала махать серпом, срезая пучки травы.

— Какие аппетитные формы открываются с этого ракурса. — насмешливо заметил знакомый голос сзади минут через десять.

Лера отложила серп на горку травы, разогнулась, повернулась, ухмыльнулась:

— Неужели запал? На мои формы? И даже изнасилуешь?

— Лечиться не пыталась? Голову особенно, — скривился Славик. — У тебя на насилии пунктик.

— Не дождешься, — хмыкнула Лера. — В нормальном состоянии я тебе не дам.

— Да нужна ты мне, — проворчал Славик и кивнул на серп. — Это что?

— То есть ты не деревенский, — сделала вывод Лера. — Иначе серп узнал бы сразу. Городской, причем привыкший жить на широкую ногу и сорить деньгами? Неужели к моему берегу прибило жирную рыбу?

— Серпом разделывать будешь? — подначил ее Славик.

— Зачем разделывать, — пожала плечами Лера. — Посмотрю в Интернете. Вдруг найду какую-нибудь информацию о пропавшем миллионере/бизнесмене и прочих «шишках». В новостях должно быть.

— Такие вещи в новостях не печатают, — нравоучительно заметил Славик. — Бизнесмен/миллионер — это не маньяк и не потерявшийся ребенок.

— Значит, в полицию пойдем.

— Иди.

— А ты?

— А мне и тут хорошо.

Повернулся и зашагал к дому. Зараза.

Лера вернулась к серпу и траве.

Славик вернулся в дом, зашел на кухню, сел на старый диван. Полиция! Какая там полиция! Славик не знал, почему, но был твердо уверен, что полиция с его делом не справится. Видимо, уже были прецеденты. Да и что он скажет в полиции? Что не хочет в бомжатник? Или куда они там отсылают? Что привык к деньгам и комфорту? Да они высмеют его и отправят куда подальше. С другой стороны, Дорская тоже грозится отправить… Совсем скоро…

Недовольно выругавшись, Славик поднялся, вышел в спальню и через несколько минут вернулся в кухню с листом бумаги и ручкой. Может, память тела подскажет?

Он начал писать все, что придет в голову, рисовал, чертил, тщетно пытаясь понять, кто он и что о себе знает. За этим занятием и застала его Дорская.

— И как, получается? — без нотки насмешки в голосе спросила она, встав рядом со столом.

Славик пожал плечами:

— Буквы я знаю, писать умею. Рисовать — нет. Подпись неразборчивая, — он кивнул на каракули внизу листа, — если это подпись, конечно.