– Ничего себе табун, – проворчал, приподняв брови, Боромир, – на всю степь раздольную…

Туча все разрасталась, грозя занять полнеба. Гул, до сих пор цельный и непрерывный, распался, перешел в далекий дробный топот, словно на путников и впрямь скакали кони.

– Окстись, Боград, – подал голос чародей, – какие, к лешему, у дулебов табуны? Они ж не хазары и не печенеги.

Это была чистая правда – сроду не держали дулебы больших табунов.

– Затопчут, – сказала вдруг тихо Купава и нервно провела ладонью по лицу.

Несколько пристальных взглядов скрестились на ней – мысль вовсе не беспочвенная.

Вишена в тоске озирался – куда скрыться-то? На горизонте тем временем зачернела узкая полоска – это показались первые скакуны, если там, конечно, кони. Туча все росла и росла вширь; уйти вбок и со стороны поглазеть на несущихся быстрее ветра животных, стало быть, не получалось.

Взоры путников обратились к Тарусу, как всегда полные надежды и веры в его безотказные чары.

– Ну, чародей?

Топот звучал все громче.

– Это не кони, – сказал вдруг глазастый Богуслав негромко.

Боград проворчал:

– Утешил…

– Может, овраг какой, балка? – без особой надежды спросил Роксалан. Какой, в самом деле, овраг?

Отряд рассыпался в поисках спасения, но окружала их лишь поросшая сивыми травами степь-разгуляй. Боград сердито топтал невысокие хрупкие кустики.

– Знаешь, – сказал он зачем-то Вишене, – а ведь черти полынь не любят почище чертополоха. Запомни, может когда пригодится.

Вишена не ответил. Таков уж Боград – станет молоть незнамо что и у черта на сковороде. Хоть с полынью, хоть без.

Топот нагонял, несмотря на то, что люди мчались во весь опор. Кто бы это ни был, резвостью коням он ничуть не уступал. Оставалось надеяться только на чудо.

– Эй, глядите! – вскрикнул вдруг Тикша.

Невдалеке застыла высокая белесая фигура с посохом в руке. Длинную седую бороду шевелил знойный полуденный ветер. Фигура, казалось, была соткана из редкого клочковатого тумана; сквозь нее смутно проглядывала все та же степь.

– Базун! – узнал чародей. – Туда, други!

Сменив направление путники заспешили шибче прежнего.

А позади, растянувшись от горизонта до горизонта, сплошной стеной мчались косматые горбоносые звери, впечатывая твердые копыта в столь нелюбимую чертями степную полынь, в пушистые стебли уже начавшего желтеть от жары ковыля. Все живое гибло под этими копытами – редкие оцепеневшие суслики, змеи, ящерицы, не успевшие схорониться в норах, длинноногие дрофы, птенцы жаворонков вместе с нехитрыми гнездышками – все втаптывалось в пыль, в прах. Стремительный безудержный бег стада был подобен смерчу, неистовому урагану, и вздымались в небо тяжкие клубы рыжей, как ржавчина, пыли, затмевая само Солнце.

– Зубры! – на бегу бросил Славута. – Ей-право, зубры!

Дрегович не мог ошибиться и не узнать зверей своей родины. Откуда они здесь, в степях? Им место в привольных полесских пущах, а не здесь, на юге.

Фигура старца медленно таяла, растворяясь в колеблющемся летнем воздухе.

– Базун! Постой! Не уходи! – в отчаяньи закричал Боромир.

Людей от передних зубров отделяли всего несколько сот шагов.

– Эй, Тарус! – гаркнул сипло Тикша. – Давай, взмахни мечом, уйдем хоть куда, хоть назад в горящий лес!

Чародей и отвечать не стал. Откуда в степи подходящее раздвоенное дерево? А без него…

Первым на место, где призрак-старец опирался ногами о землю, примчался легкий на ноги Дементий. Базун успел раствориться почти полностью, лишь слабый силуэт еще дрожал на фоне чистого, пронзительно голубого неба.

– Пещера, други!

Люди сгрудились вокруг нее спустя несколько мгновений. Взорам их открылся невеликий, шагов пять в поперечнике, голый каменный пятачок. Посреди него зияло небольшое круглое отверстие, ведущее куда-то вниз. Пол в этой странной пещере отстоял от поверхности на три-четыре человеческих роста.

Боромир, распластавшись на камне, заглянул туда. После яркого дневного света ничегошеньки он не разобрал в затхлых потемках, однако выбирать не приходилось.

– Прыгайте! И сразу в сторону, там, внизу!

Один за другим исчезали путники в подземелье, тяжело падая с высоты на камень. Все меньше оставалось их вверху у дыры. Последними юркнули в нее Тарус и Вишена. Не сговариваясь, растопырили они локти и задержались на мгновение. Чудовищное стадо зубров неслось на них, словно горный обвал, слепой и глухой к стонам и мольбе.