– На севере я нашел золото, Могучий. В руине крылся волк-оборотень… Убить его не составило большого труда. Я посылал пучеглаза, ты должен знать.

Саят коротко кивнул.

– В Драконьей Башне, куда не проникали уже много лет, никого не было. Совсем. Но я нашел там ларец, его уже доставили тебе. Внутрь я не заглядывал.

– И правильно сделал, хиж! Не твоего это ума дело.

Яр проглотил сказанное без следа раздражения или обиды.

– У Зуба Оррина я встретил бегунка и убил его. В руине тоже нашлось золото. И еще вот это, – Яр опустил на стол тусклый сероватый браслет, удивительно легкий для своих размеров. – Что он умеет я еще не понял, не было случая.

– Ты встретил урусов, своих друзей?

– Они не друзья мне, Могучий, – осмелился поправить Яр. – Встретил. Хотели отобрать меч, но побоялись нападать. Крода сказал, что все уже ушли из Аргундора. На запад.

Саят криво усмехнулся и встал.

– Не друзья… Это хорошо, что ты так думаешь, – он на несколько мгновений застыл в раздумье. – Ладно, иди. Тебя позовут когда ты будешь нужен.

Яр поклонился и вышел, шурша непроницаемо-черным плащом.

Некоторое время Саят недвижимо стоял у стола, потом положил на гладко струганые доски нож и направился в угол. Там стоял столик поменьше; круглую полупрозрачную столешницу держали в пастях три железные змеи, вставшие на хвост. Отливающий фиолетовым ларец стоял на нем. Приблизившись, Саят бережно опустил на крышку ларца обе ладони.

– Вот он, Волшебный Сундук… Мечта Алликас-хана, – прошептал Саят и неожиданно захохотал. Хан казался ему теперь кем-то мелким, вроде десятника в войске.

Осторожный стук в дверь отвлек его от мечтаний. Саят встрепенулся и отнял руки от ларца.

Вошел пехотинец из внутренней стражи, без доспехов, только при оружии.

– Хал Бэйн просит Саята Могучего к себе! Нужно решить дела, не терпящие отлагательств.

– Дела потерпят, – резко сказал Саят. – А Бэйн подождет. Скажи ему, что я занят.

Стражник поспешно выскользнул, едва поклонившись, Саят не стал его окликать. Его ждал Волшебный Сундук со всеми своими тайнами.

Объект вынесен из узловой точки сопряжения, полярные координаты СР376/СА002/СС460, и попал в пределы досягаемости корреспондента Саят/С. Активность корреспондента Саят/С в отношении объекта – нулевая.

Конец отчета.

Стены гномьих замков были темно-коричневыми, а башни – невысокими и зубчатыми. Вишена уже видел их, но мельком, когда шли из Храма Равнин. Тогда отряд спешил и разглядывать было некогда. Теперь же можно было насладиться их гордым великолепием. Мертвые глыбы под инструментами мастеров-камнотесов оживали и воплощались в причудливые фигуры, завораживающие и совершенные. Вишена не мог оторвать взгляд от них, те же, кто видел это великолепие давно и часто, – Боромир, Гонта, Купава – словно и не замечали ничего.

«Неужели и я бы привык? – подумал Пожарский с тоской. – Как же сонен и ленив человек, не всплеснет лишний раз руками, не застынет перед каким-нибудь каменным дивом во второй раз…»

Песиголовцы – и те, вроде, больше внимания уделяли окружающему, чем люди. Хотя – гномы ведь тоже не люди. Может, поэтому их искусство не всем понятно?

Перед Хамаром, столицей Подземного Народа, стали лагерем. В замок отправились только те, кто носил коричневые плащи, да Анча с несколькими своими арранками. Гномы устроили разборной навес от непогоды, хотя дождь и кончился, вынесли несколько столов и прислали поваров с туго набитыми кожаными мешками. Костры под руками коренастых, заросших длинными бородами крепышей словно сами по себе вспыхнули, и горели ровно и ярко, почти не требуя топлива. Жгли гномы не дрова, а маслянисто поблескивающий черный камень. Но уж горел он… Судя по всему кондотьерский отряд намеревались как следует угостить. Вишена от души веселился: дома, в родном мире, гостей бы зазвали в селение, посадили бы в лучшей горнице, а тут даже нельзя в чужой замок попасть. Вернее, можно, но тогда весь замок начинает вздрагивать и сотрясаться, и все кондотьеры Иллурии орут на тебя, ровно на мальчишку-проказника, переполошившего взрослых.

Невдалеке виднелся соседний замок, Крагмортон; к нему убегала мощеная гранитом дорога, по которой туда-сюда сновали пешие гномы, телеги, запряженные невысокими степными лошадками, а в воздухе беспрерывно пели крылья грифонов. В замках заранее знали о приближении ушедших в поиск: Вишена наблюдал как встретились Гонта и его рыжий дракон, специально присланный из Дар-Хозиса. И раньше казалось, что дракон – это не просто нечисть, что он умеет думать и радоваться. Хотя – черти да лешие тоже нечисть, и не глупее людей…

К Гриффинору собирались лететь Боромир с Купавой, Эспен, Озарич, Гонта, Анча с двумя арранками и четыре гномьих кондотьера из старых. Вишена только вздыхал: ему тоже хотелось увидеть развалины легендарного замка, но переноситься через непроходимые горы он не умел. Хотел заикнуться Тарусу, мол, обрати, чародей в сокола или еще кого пернатого, но после истории на болотах Вишена был уверен, что Тарус откажет. Славута тоже ходил кислый.

Чародей куда-то ненадолго исчез, а вернулся верхом на грифоне. Замки прибрежников были не очень далеко, вот и успел летом-то. Взглянув в глаза Славуте, Пожарский в который раз вздохнул.