– Росу? Откуда?

– Может быть, из воспоминаний спящего бога. Древнейшего. Эти образы – воспоминания, вырвавшиеся из его окаменевшего сознания. Оно хватало любых существ, чьи кошмары оказывались слишком близко.

Фостер присвистнул.

– Значит, нам не стоит спать в Кссифу.

Серена моргнула, как будто эта мысль не приходила ей в голову. Потом энергично закивала.

Рейдон сделал остальным знак идти за ним. У него не было времени изучать феномен, чтобы проверить правоту Серены. Здесь он был согласен с Ангулом – нависшая над миром катастрофа была слишком близко, чтобы тратить время на знакомство с достопримечательностями.

Но Рейдон беспокоился, что мог что-то забыть. Энтузиазм Лазурного Клинка казался идеальным для этого этапа их нападения на Древнейшего, однако какая-то его часть задавалась вопросом – а не слишком ли он торопится. Может быть, следовало с большим подозрением отнестись к тревожному состоянию кожи Фостера?

В любых других обстоятельствах Ангул с радостью бы выполнил подобную просьбу. Фостер занимался именно теми незначительными, мелкими преступлениями, которые вызывали у меча припадки праведной ярости. Но каким бы ни был источник странного проклятия Фостера, в сравнении с лесным пожаром Кссифу его нельзя было назвать даже свечой.

А Ангул хотел только найти и положить конец одной из величайших угроз, с которой когда-либо сталкивался Фаэрун.

Хотя судьба мира не заботила Ангула ни на йоту.

Рейдон понимал, что меч влияет на него сильнее, чем монах позволял ранее. Первым тревожным звонком была ясность, тепло и уверенность, струившиеся из рукояти. Полуэльф обладал достаточно сильной волей, чтобы отделить себя от этих эмоций. Но он бы солгал, сказав, что убеждение Ангула совсем на него не влияет.

C другой стороны, Рейдон, как и меч, был слугой Символа Лазури, что пылал на его груди. Пока энергии Символа питают тело и разум монаха, у них с Ангулом будет больше общего, чем он готов признать.

И сейчас его тянул вперёд Символ, а не Ангул – несмотря на всю небесно-голубую ярость последнего. В каком-то смысле монах стал живым воплощением Символа.

Коридор выходил в более просторное помещение.

Рейдон шагал вперёд, не останавливаясь, чтобы осмотреться. Он оказался на периферии, в круглом гроте, который неприятно пахнул травами и медью. Из грота выходило ещё несколько проходов.

На голом камне изгибающихся стен росли тонкие жёлтые лозы. Вьющиеся лозы напоминали проступающие под кожей артерии. И действительно – они медленно пульсировали тёмной жидкостью. На каждой лозе росли красные кожистые фрукты. Большинство было размером с кулак, но некоторые были тяжёлыми и плотными от сока. По размеру они приближались к человеку, свернувшемуся в позе зародыша. Рейдон не оставил это сравнение без внимания, но его интерес привлекло то, что находилось в центре грота.

Почти две трети пола занимал бассейн в форме правильного круга. Вокруг бассейна теснились каменные обелиски, и каждый пылал фиолетовым пламенем. Около бассейна на полу виднелись тонкие полосы слизи, выходящие из одного тоннеля, огибающие бассейн, а затем уходящие в один из остальных тоннелей.

Рейдон подошёл к воде и заглянул в неё. Может быть, это была не вода – хрустально-чистая жидкость медленно колыхалась в границах своей тюрьмы, похожая скорее на студень, чем на что-то иное. Но вода это была или слизь – в глубинах бассейна двигались светящиеся образы. Образы, которые походили на те видения, что иногда посылал ему Символ. Серена и Фостер присоединились к монаху на краю бассейна. Оба стали разглядывать запутанное нагромождение линий и фигур, образованных тускло-зелёным и оранжевым светом в глубинах. Марсан, первая помощница, осталась в входа в тоннель.

– Ничего не могу понять, - сказал Фостер. Он отвернулся, чтобы посмотреть на один из крупных фруктов на лозах. Его лицо приняло обеспокоенное выражение.

Серена наморщила лоб, но продолжала смотреть в бассейн.

– Эти мерцающие огни что-то для тебя значат? – спросила она полуэльфа.

– Да, - признал Рейдон. Вопреки требованию Ангула, он вложил клинок в ножны. Как только его рука покинула рукоять, монах вздохнул.

– Что? – спросила Серена.

Вместо объяснений он указал на бассейн одной рукой, а вторую прижал к Символу Лазури.

– Это какое-то помещение для собраний. Если бы Кссифу полностью пробудился, здесь кишмя кишели бы аболеты.

– Как хорошо, что они ещё спят, - сказала Серена.

– Или заняты другими делами, - отозвался Рейдон. – О да. При помощи Символа я различаю в этом хаосе достаточно, чтобы ты тоже могла увидеть.

Он сосредоточился. Путаница неровных линий сошлась вместе, создавая грубое изображение широкой колонны.

Внутри колонны находились линии, трубы и разные полости.

– Я вижу! Это облик города?

– Да. Кссифу. Видишь вон там? – он указал на основание дрожащей картинки. Пятая часть колонны внизу была занята крупной полостью. Среди больших сфер вращались различные собрания более мелких. Одна огромная сфера парила в самом центре полости.

– Что это? Похоже на планетарий без дужек.

– Не знаю, как это выглядит в реальности, - сказал Рейдон, - но судя по этому упрощённому изображению и тому чувству, что посылает мне Символ Лазури, это некий источник магии.

Фостер снова подошёл к ним и взглянул в восстановленное изображение в бассейне. Он спросил: