Простые приёмы были наиболее обманчивыми, требуя огромных навыков мышечной координации для достижения удивительной силы; он всегда старался помнить этот трюизм.

По стилизованному дереву, выжженному на его груди, бежал пот, но капли сверкали и высыхали. Рейдон расслабился, полностью отдавшись своим приёмам, его тело совершало всё более плавные, округлые движения. За телом последовал разум, растворяясь в напряжении. Он сосредоточился почти полностью, но в сознании оставался упорный клочок волнения.

Он не мог забыть фиаско, случившееся десятью днями раньше.

Он в сотый раз вспомнил, как колдун Яфет отступает во тьму своего плаща и исчезает, унося с собой Сердце Снов.

Монах стиснул зубы. Его фокус дрогнул.

Рейдон пытался сморгнуть стоявшее перед глазами предательство колдуна. Но раздражение и гнев одолели его. Концентрация пропала.

Он хлестнул ногой мешок с песком так сильно, что обе пеньковых верёвки лопнули. Мешок полетел за борт. Он ударился о воду и исчез в глубине — не успел монах и глазом моргнуть. Пропал.

Как Яфет с Сердцем Снов.

Рейдон сильнее сжал кулаки. Его охватило желание сломать нечто жизненно важное для целостности корабля.

Он пригляделся к главной мачте в качестве потенциальной цели, но тут грудь защипало. Он посмотрел на Символ Лазури.

Полуэльф провёл ладонью по поверхности ожога. Практически невесомое притяжение разворачивало его, пока он не оказался лицом к правому борту. Через какое-то время он понял, что слабый зов кажется немного знакомым. Но до этого момента ощущение было слишком слабым, чтобы его заметить. Монах знал, что оно означает.

– Сердце Снов находится в той стороне, - Символ Лазури не говорил с ним так, как Путеводная Звезда или иногда Ангул. Символ не обладал собственным разумом. Но он мог делиться знанием — по крайней мере, когда монах был внимателен.

Его гнев выгорел. За ним лежало равномерное, принимающее спокойствие, которые он ранее культивировал и на которое полагался в отношении каждой своей нужды. Его фокус казался тенью по сравнению со страстью гнева.

Рейдон вернулся в кабину, которую капитан «Зелёной сирены» выделил для него. Старую комнату Яфета.

Он вошёл и задвинул засов. Вспотевшее тело уже высыхало. Он нашёл время, чтобы окунуть полотенце в тазик с водой и освежиться, затем скользнул в чистую шёлковую сорочку.

Он уже хотел уходить, но остановился, посмотрев на свою койку. Он откинул одеяло, обнажая Ангул. Меч зашипел на монаха.

Синеватый дымок поднялся от меча, когда тот опалил под собой простынь.

– Ты заржавеешь, если прожжёшь себе дырку в море, - сказал Рейдон. Клинок злился на отказ полуэльфа носить его на поясе. Монах отделил себя от Ангула, не позволив мечу висеть у себя на бедре. Затем он запер оружие у себя в каюте, в основном ради безопасности не особенно честных матросов, из которых состояла команда. Ангул бы сжёг пиратов в пепел, невзирая на последствия.

Огненная искра ударила с меча в глаза Рейдону. Он увернулся, но пламя рассеялось, не достигнув лица. Ангул, несмотря на свою праведную чистоту, часто вёл себя как капризный ребёнок.

Это сравнение немедленно вызвало в памяти Эйлин. Девочку с тёмными волосами и счастливым взглядом. В воображении Рейдона она неловко баюкала в своих крошечных ручках котёнка, но смеялась. Он был уверен, что девочка уронит котёнка и тот ударится головой! Он чувствовал вину, вспоминая об этом.

Особенно теперь, когда дочка была мертва.

Он покачал головой. Он сказал клинку:

– Теперь я знаю, где найти Сердце Снов. А Яфет будет неподалёку. Когда я найду их, я снова возьму тебя, Ангул.

Однако клинок запылал ещё свирепее. Или ещё раздражительнее. Ангул предпочитал сам всё контролировать.

Монах вздохнул, закрыл меч и ушёл.

На квартердеке Рейдон заметил капитана Фостера, оживлённо беседующего с волшебницей Сереной. Он мог догадаться о теме разговора. Женщина собиралась оставить пиратское судно и его заботы далеко позади.

Монах шагнул вперёд, уловив лишь окончание фразы кораблевладельца.

– ...очень странный сон, - сказал Фостер.
– Та девочка-призрак, что преследовала наш корабль, пыталась мне что-то сказать, но я её не слышал. Жуть.

Серена ответила:

– Не переводи разговор на свои кошмары из-за несварения. Просто отдай мне то, что задолжал, и я пойду своим путём.

– Своим путём куда? Мы в море, и я не собираюсь разворачивать «Сирену» к нужному тебе городу. У меня корабль и расписание.