Он надавил ей руками на плечи, заставляя встать на колени. Не отпуская ее волос, развязал тесемки на бриджах. Пожалуй, он проучит ее потом, после. Сейчас Ульрику необходима была разрядка.

Девочка на удивление обмякла, прильнула в ожидании к его бедру. Ее губы открылись, коснулись поцелуем руки Ульрика. Он с шумом выдохнул от наслаждения, а через секунду вскрикнул от острой боли – паршивка укусила его. Оттолкнув ее, он с удивлением заметил, как на запястье выступили первые капли крови.

– Какого велла ты творишь?! – взвился он и с размаху отвесил рабыне такую затрещину, что она отлетела к противоположной стене. – Ты… укусила меня…

Язык отчего-то сделался неповоротливым и еле умещался во рту. Перед глазами поплыли багровые круги.

– Фто… фы… – промямлил Ульрик, колени его подогнулись, и он рухнул на каменный пол, который, впрочем, тоже казался весьма ненадежной опорой и качался, словно палуба корабля в шторм. В груди нестерпимо жгло, а кишки плавились, будто Ульрик глотнул жидкого огня.

“Юг расплавит тебя”, – вспомнились ему слова Сан-Мио. Нужно было слушать ее. Нужно было…

Скрипнула входная дверь, и через миг в поле зрения появилось лицо с растреклятым родимым пятном. Разные глаза усмехались. Недавний знакомый Ульрика покачал головой и кивнул в сторону, куда колдун швырнул рабыню.

– Просил же не оставлять следов, – пожурил он.

Ульрик хотел было выругаться, но не смог произнести ни одного членораздельного слова.

Степняк поднялся, помог встать рабыне, лицо которой постепенно заплывало багровым синяком. Скула ее была рассечена, и по щеке стекала струйка крови. Он придирчиво осмотрел девочку и, вздохнув, снял с себя темную накидку. Завернув в нее рабыню, южанин улыбнулся.

– Видишь, как мало иногда нужно, чтобы получить свободу, – сказал степняк, заправляя светлую прядь за ухо Литисии. – В первую очередь – избавиться от страха. Я же говорил, этот яд действует через кровь, а не через слюну.

Он щелкнул замком, и ошейник с цепочкой соскользнул с ее шеи. Сквозь выступившие слезы Ульрик заметил, как пальцы незнакомца с нежностью провели по щеке невольницы, очерчивая края кровоподтека.

– Теперь иди. И помни: чтобы получить что-то, для начала нужно просто захотеть.

Девочка улыбнулась ему, а потом картинка померкла в глазах Ульрика, и он провалился в беспамятство.

Она проснулась резко, как от удара. Выпуталась из снов и расслабляющей неги, окутавшей ее после соития с Роландом. Мерно потрескивали огни в камине, густые тени лизали пол, и комната была погружена в спокойствие и умиротворенность.

Однако Лаверн точно знала: что-то не так. Амулет на груди раскалился, и место, где он соприкасался с телом, покраснело будто от ожога. Роланда в постели не было. Лаверн даже проверила у кровати, допустив нелепую мысль, что в беспамятстве он мог скатиться на пол. Все же наследник дома Огненного змея оказался сильнее, чем она думала.

Лаверн встала, надела сорочку, зажгла свечу, которая стояла на каминной полке, и вышла в коридор. Она не знала замка, не знала всех его ходов и лестниц, но амулет упорно гнал ее вперед. Сердце заходилось в груди, и Лаверн пыталась вспомнить, когда в последний раз оно так лихорадочно стучало. Должно быть, в тот самый день, когда она впервые надела этот амулет.

«– Отныне ты мертва для меня…

– Отныне ты для меня мертв…»

Их прощание вышло скомканным и внезапным, но по-прежнему ярким пятном горело в памяти. Как и их встреча, как и те годы, что она провела в его доме. Когда его силуэт скрылся за горизонтом, Лаверн хотела сорвать подаренный амулет и швырнуть в грязь.

В итоге носила его долгих пять лет.

Кэлвин перехватил ее у выхода на смотровую площадку, с которой просматривался весь двор. Вид Кэла, собранного, готового драться, усилил тревогу.

– Что?! – вырвалось из горла со свистом. Воздух выдыхался рвано, с болью, будто надорвалось внутри то, что заросло уже давно, покрылось старыми белесыми рубцами.

– Я предупреждал, – бесцветно отозвался Кэлвин и перекрыл ей путь к выходу. – Такие не отступаются. Буди Марию, нам нужно уходить. Пока Норберт еще его сдерживает.

Лаверн закрыла глаза, отрешилась, вслушиваясь лишь в грохочущее в груди сердце. Вдохнула глубоко, превозмогая боль. Страх отступил, и удалось-таки взять себя в руки. Она больше не испуганная девочка, нет. Она – леди. У нее есть титул, земли и власть. Она – сильнейшая чародейка королевства и может поставить на колени любого. Что ей какие-то призраки?

– Отойди, – велела Лаверн властно.

Кэлвин дрогнул, однако пройти не дал. Лаверн знала, он станет защищать ее до конца, но как защитить то, что само рвется на зов опасности, словно беспечный мотылек – на пламя?