Саша засмеялся:

— А давай в ночной клуб? Ты знаешь какой-нибудь хороший клуб? Я никогда не был, давно хотел.

— Да я тоже сто лет не был, но я узнаю, где сейчас народ тусит. Так что, завтра? Встретимся около метро?

— Завтра, — подтвердил Саша. — Около метро.

Живучка

Охранник, ждавший за дверью, повёл Чоно обратно.

— Что, написал свою апелляцию? Ночью так рвался…

Чоно обернулся и узнал сутулого ночного охранника. Ответил:

— Я же не знал, что это формальность.

— Почему? Если ты и правда невиновен, тебя могут оправдать.

— Были такие случаи?

— В тех тюрьмах, где я работаю, — бывало.

— А здесь? — уточнил Чоно.

— Не знаю… — замялся охранник. — Здесь народ опасный, у большинства пожизненное, таким вряд ли апелляция поможет. К тому же я вахтовик: месяц на Юшоре, полгода на Земле. Даже если кого-то оправдают и выпустят, как я об этом узнаю?

— Мог бы у зэков спросить — у тех, кто давно тут сидит. Они-то наверняка знают.

— Вот сам и спроси, чего ко мне пристал?

В зале начиналась работа. Заключённые обступили люк, и Чоно встал вместе со всеми, перегнулся через невысокие перила. Вода маслянисто поблёскивала в низких косых лучах местной звезды и покачивалась в таких непривычных глазу плоскостях, что Чоно замутило. Он ничего не видел в толще воды, как ни всматривался. Где они?

— Внимание! Подъём!

Море колыхнулось и нехотя выпустило из себя огромную круглую чашу, доверху наполненную водой. Медленно, бесшумно чаша поплыла вверх, и только струйки выплёскивались и падали тягучими нитями обратно в море. Чоно наблюдал, как чаша достигла люка, идеально с ним совместилась и поднялась в рабочий зал. Щёлкнули механизмы фиксации, и Чоно оказался перед полным бассейном.

— Начинаем, — сказал голос в динамике.

На дне бассейна вспыхнула подсветка. Чоно замер. Он видел гребневиков на фотографиях, но никакое изображение не могло передать их красоты. Сотни маленьких полупрозрачных существ, от нежно-лиловых до фуксиевых, с обтекаемо-пухлыми тельцами, внутри которых светились неоновые прожилки, грациозно качались и кувыркались в густой воде, иногда соединяясь в длинные гирлянды, иногда — в разноцветные букеты. Чоно слышал только своё участившееся дыхание и стук сердца. Он опустил руку в бассейн, и тут же один гребневик лёг в чашечку его ладони приятной тяжестью. Хотелось снять толстую перчатку, почувствовать кожей чудо инопланетной жизни, но кто-то грубо развернул его назад. Невысокий человек в чёрном сказал:

— Начинаем — это начинаем работать, а не развлекаться. Ты новенький? Вчера поступил? Я — мастер цеха. Ты слышишь только мой голос и подчиняешься только мне. Понял?

— Да.

— Берёшь со стола контейнер и черпак. Ловишь живучку, сажаешь в контейнер и заливаешь доверху водой. Потом закрываешь крышкой и ставишь на другой стол. Понятно? Следи, чтобы не травмировать живучку, они быстро дохнут от плохого обращения. Следи, чтобы крышка закрывалась герметично. И самое главное — смотри, чтобы строго по одной твари паковать. Когда их несколько, они могут пожрать друг друга. Они и тебя сожрут, если ты им попадёшься, так что голые руки не суй! Всё ясно? За брак будешь наказан.

— Я всё понял. А что, они кого-то уже сожрали?

— Работай давай!

Егор вытащил из шкафа все свои джинсы и рубашки. Он никогда не был тусовщиком. Они ходили с Борей по клубам — Егор пил водку с клюквенным соком (не «Космополитен», как издевался Боря, а просто водку с соком), а Боря пил дешёвый ром с колой и снимал девчонок. Они снимались, конечно, но только после того, как замечали Егора. Он всегда привлекал девушек. Возможно, потому, что был отстранён и внутренне закрыт. Девушкам такие мужчины нравятся. В своём воображении они наделяют их необыкновенными достоинствами: благородством и загадочностью. А уж обручальное кольцо на правом безымянном пальце и вовсе делало Егора неотразимым. Женская конкуренция? Желание самоутвердиться и победить неведомую соперницу? Их всех просто подмывало очаровать Егора и затащить в постель. Ну или хотя бы получить какие-то весомые (и зримые) признаки сексуального интереса. Но с Егором такое не прокатывало: какой там сексуальный интерес, если даже с любимой женой не всегда получалось? Девушкам приходилось переключаться на Борю. Вот уж кто не скупился на знаки внимания!

Но в этот раз никаких девушек. Только он и Саша.

После недолгих раздумий Егор надел узкие джинсы и чёрную рубашку, всё остальное запихал в шкаф.

Саша пришёл не один. Он меланхолично подпирал стену в вестибюле станции «Московские ворота», а рядом маячила девочка в очках с толстыми линзами и в «арафатке» — только сегодня она была без «арафатки». Студентка с курсов, которая требовала, чтобы Лекетой непременно спас Чоно. Это она сказала, что мужчины её не интересуют, а Егор написал в её книге «С пожеланием любви». «Елизавета Воронцова», — всплыло в памяти. Имя как у любовницы Петра III, или кем она ему приходилась?

— Привет, Егор! — Саша его заметил, отпрянул от стенки и протянул руку. — С нами Лиза захотела пойти, ты не против? Мы иногда встречаемся…

— Вы с Лизой встречаетесь? — удивился Егор.

— Ну так…

Вслед за Сашей Лиза тоже протянула крепенькую ручку:

— Мы встречаемся, но не в общепринятом смысле. Нас связывают товарищеские узы, а не банальный сексуальный интерес. Рада вас видеть, Егор! Вы больше не приходили к нам на лекции, наверное, «Живучку» писали? Скажите, Чоно выжил?