Приглядевшись, Грибник узнал компанию. Вон тот белобрысый верзила, Алёшенька, в прошлый раз расставил пустые пивные банки по дуге и начал палить в них из ружья (наверняка, втихаря стащенного у деда). А после так и оставил плоды потехи валяться на поляне. Убрать и не подумал. А! Вот и его подружка, красивая, точно балерина, девушка с пучком чёрных волос. Ходит с такой физиономией, будто её сейчас стошнит, и лихорадочно отмахивается от комаров, а иногда и стреляет по ним из баллончика со спреем от насекомых. Везде бросает жвачку и фантики от конфет. И друзья у них такие же. Сейчас повеселятся, мусор оставят и укатят в город на дискотеку. И так каждое лето.

– Эй, парни! Смотрите, какой гриб я нашёл! Как думаете, съедобный? – из лесу показался их приятель, победоносно сжимавший в руках огромный боровик.

– Пожарим его? – спросила девица.

– Ты – глупая, что ли? – рассмеялся Алёшенька. – Наверняка, поганка или ложный. Давайте лучше ещё таких насобираем и постреляем. Они, наверное, будут круто во все стороны разлетаться.

– О, классная идея! – воскликнула девица. – Подождите, я возьму фотик. Надо зафотать! Это же бомба!

Изверги! Ну, найдётся на вас управа! Грибник повернул в чащу.

***

Возвратился домой уже ближе к закату, когда по жёлто-розовому небу клубились ватные облака.

Зоюшка сидела на скамейке перед забитым овощными грядками участком и лузгала неспешно семечки, обсасывая кожурку.

– Эй, Петрович, как улов-то? Что-то ты поздно сегодня. А?

Грибник остановился, поставил корзины, сбросил рюкзак, с наслаждением выпрямил спину, потянулся вправо, влево.

– Да так, Зоюшка, да так. Опять эти шашлычники весь лес изгадили, ничего путного теперь не растёт. Далеко ходил, вот и поздно.

– Набрал-то чего?

– Да вот.

Грибник поднял сверху корзинки здоровенный боровик. Зоюшка ахнула. Всё как положено: круглая шляпка сочного тёмно-коричневого цвета, толстенная белёсая ножка, чуть сужавшаяся вверху. И гладкий, ровненький, точно чудо сберегло такого здоровяка от слизняков и червей.

– Ох ты, красота-то какая, ох, красота, – прошептала Зоюшка и так и замерла с раскрытым ртом.

– Держи.

– Да как же, – всё так же тихо отвечала старушка.

– Бери-бери, Зоюшка, суп сваришь.

– Спасибо.

Зоюшка осторожно взяла боровик и положила рядом на скамейку.

– Что слышно-то? – Грибник ещё раз с наслаждением потянулся. Как же хорошо, когда тяжёлые корзинки и рюкзак не вдавливают в землю!

– Да разное ж, – вздохнула Зоюшка. – Вон к Аркадьичу приезжал внучочек, из городских, значится. С друзьями. Но куда-то делся, загулял, а уже который час, а у Аркадьчича – психи, всё бегает по соседям. Спрашивает.

Грибник будто бы понимающе кивнул.

– Ещё не вечер.

А Зоюшка продолжала.

– Вот и Фёдоровича-то, ну этого, который за забором-то высоким, что-то не видно. Обычно-то как, всё пилит и пилит своей этой, как её-то?

– Бензопилой?

– Ага, бензопилкой пилит с утра до вечеру. Дом, что ли перестроить хочет? А тут вот пропал.

– Может, пьёт. Ладно, Зоюшка, я пойду. Ещё грибы чистить.

Грибы и в самом деле нужно рассортировать, почистить, порезать и отправить сушиться на печку в тот же вечер. Затягивать с этим делом не стоит.

В двух корзинках и рюкзаке оказались: упитанные боровики, моховики на тонких ножках, раскрасневшиеся подосиновики, стройные подберёзовики, тёмно-вишнёвые рядовки, малюсенькие лисички, липкие маслята и несколько сыроежек, показавшихся Грибнику достаточно симпатичными и вкусными, чтобы вечером быстренько пожарить их с картошечкой. Но прежде стоило заняться благородными грибами, часть из которых он планировал заморозить, а часть засушить.

Начал, конечно же, с боровиков. Грибник любовно брал их по одному, маленьким ножиком соскабливал землю с ножки, стараясь не срезать лишнего, затем очищал шляпку от прилипшей чахлой листвы и мелких обломанных веточек. А после отрезал ножку у самого основания шляпки, разделял её на три-четыре колечка в зависимости от длины и внимательно осматривал каждый. Часто бывает: с виду гриб хороший, крепкий, а разрезаешь – одни червивые бороздки. То же самое со шляпкой, только её стоит резать на квадратики. Червивая, нет?

С людьми так же. К примеру, муженёк дочки оказался червивым грибом. Сначала вроде ничего так, хороший мужик, а поближе познакомишься – тьфу ты, чёрт, гниль полнейшая! Но его в отличие от гриба уже не выбросишь в мусорное ведро. Крепко присосался к дочке-то.

Так Грибник сортировал боровики. Четыре штуки оказались трухлявыми и отправились в мусор, остальные, аккуратно порезанные, он сложил в полиэтиленовые пакеты и бережно убрал в морозилку. У него имелась специальная морозильная камера. А что? Грибов-то много. Вот и пришлось с пенсии подкопить, да ещё дочка подарила на юбилей, вот и купил морозильную камеру грибы хранить. Конечно, если их засушить, то можно и на полке держать в тканом мешочке, и места меньше займут. Но высушить боровики Грибник считал кощунством. Нет ничего лучше, чем в февральскую стужу разморозить пакетик белых и сварить вкусный наваристый супчик. А что сушёные грибы? Жёсткие, неживые, размачивать надо, иначе твёрдыми окажутся. Кощунство!