Часть 1. Марта, Вагнер и универ

Тогда он не проявлял особую гражданскую сознательность или что-то там ещё. Шкуру спасал. На одной из пьяных вечеринок подрался с лучшим другом из-за девчонки, засунул её в автомобиль и на выезде со двора влетел в огромное дерево. Как это обычно бывает, виновник остался цел-невредим, а Марта надолго слегла в больницу с множественными ушибами внутренних органов.

Машину сделал быстро, с Серёгой помирился, в конце концов. Только родители Марты простить его не смогли, и впереди явственно обозначился небольшой, но реальный срок. Адвокат, честный прощелыга, откровенно признался, что взятку он не возьмёт, потому что ни он, ни прокурор ничего забелить не смогут. Посоветовал "единственно верный" выход из положения – срочно сдаваться в военкомат.

Год службы только казался бесконечным. Теперь же, после трёх дней пробуждения по утрам с улыбкой, Захар понял, что это был всего лишь один мелкий эпизод из его короткой жизни. Настолько мелкий, что даже подготовка к поездке на дачу к Серёге, занявшая каких-то три дня, казалась куда как длинней. Однако, хлопоты: надо всех организовать, хорошо закупиться, чтобы накрыть приличную поляну. В мирной реальности второй половины XXI века не принято отмечать дембель с размахом. Но тут случай особый, да и компания у Захара ещё со школьных времён считалась разгульной сверх всякой меры. Решили уехать подальше, в «таёжную глубинку», как любил говорить про свой заброшенный родительский дом сам Сергей. Где-то в районе Талдома в бору на берегу холодной речки оставалось не больше десятка ещё обитаемых домов. Если судить по рассказам Серёги, они вообще могут не вернуться оттуда в мир телефонов, настолько там классно и по-хорошему дико. И люди совсем другие. По его словам, рыбу тамошние аборигены ловят в полноводной реке, прямо из окна выбрасывая сеть. Само собой, для шашлыка выбор предоставлялся самый разнообразный. Можно кабанчика стрельнуть, а то и лосятины раздобыть у тех же аборигенов. Места хоть и безлюдные, но райские, можно сказать, только вместо праведников населены переодетыми грешниками.

Ехали на четырёх джипах. Серёга поклялся, что места в двухэтажном рубленом доме хватит всем. Его прадед-лесник в своё время такую хоромину отгрохал, будто царский поезд привечать собирался.

*

К концу третьего дня Сергей отвёл Захара в сторону и, не глядя в глаза, скороговоркой спросил:

– Тут Марта к нам набивается – пригласишь?

Захар оторопел.

– Сама?

– Сама, кто ж её тянуть станет. Да и не особо мы общаемся. Я говорил тебе, когда ты там ещё был. Как-то тяжело теперь с ней. Жалко девчонку, да сам понимаешь – как с больной, в депрессию вгоняет, вот её и обходят.

Захар молчал. Он никогда не снимал с себя вины за то, что сделал, но встречу с Мартой представлял по-другому. Про себя он давно решил покаяться и жениться на ней спустя год-два. Если простит. А тут сама встречи ищет. Но почему нет, почему не объясниться прямо сейчас?

– Давай позовём. Только позвони сам. От моего имени позови.

Собрались на пару недель. Кто-то выпросил отпуск, кто-то вообще уволился. Молодые все, бесшабашные.

*

На дорогу ушло восемь часов, и в течение восьми часов Марта, сидевшая между Захаром и Танькой, родной сестрой Сергея, не произнесла ни слова. Переговаривались, перегибаясь через неё, как через сумку с продуктами.

На месте всё оказалось ещё хуже. Девушка сторонилась ребят, они не замечали её. После бурного застолья пошли на реку. Купались, бесились, только Марта одна в стороне стояла, улыбалась, уклоняясь от брызг. Вернулись в дом – на широком дубовом столе ждал ужин. Местные мужики принесли рыбу, огурцы, почуяв дармовое угощение. Бабка Клава, соседка, возилась у дровяной плиты со щами. Сразу стало понятно, им здесь рады. На полную катушку врубили старинный магнитофон с записями 60-х годов прошлого века (только здесь и могло сохраниться такое чудо), заговорили о делах, понятных только им самим. В компании до утра воцарилось веселье. Под конец начали разбредаться по многочисленным горницам и светёлкам, следуя указаниям хозяина дома. Захар до этого момента избегал даже встречаться глазами с Мартой, но тут собрался, взял её под локоть. Она вздрогнула. «Неужели так нализался? Нет, это ей неловко, нужно было девчонок подговорить, – соображал он. – Какой теперь разговор, если она ни в одном глазу»?

Проснулся он на хозяйских нарах один. Ничего не понял, но сразу увидел Марту. Она сидела в дряхлом креслице и смотрела в полуденное небо за мутным окном.

– Ты чего, так и просидела? – спросил он.

– Ничего. Всё в порядке. Мне не спалось, – ответила Марта.

«Ну, дела, – подумал Захар, вспомнил, как отключился в тот же миг, как на постель присел. – Что мне вообще теперь с ней делать»?

– Ребята проснулись?

– Да, кто-то бродит внизу.

Захар сел, опустил голову, тяжело вздохнув, признался:

– Март, ты прости, что перебрал. Нам с тобой поговорить бы надо.

– А стоит? – помолчав, спросила Марта. – Я не разговаривать напросилась. На тебя посмотреть хотела – и всё.

– Ты вот что… Сама знаешь, я кругом… – он осёкся, сейчас явно не время начинать дурацкие извинения. – Давай-ка вниз. Чаю хочу, страсть.

Спустились на кухню. Там уже пили пиво, вполголоса переговариваясь. Захару стало тошно, попросил Сергея сделать им чаю. Когда напиток был готов, взял кружки, позвал Марту выйти во двор. Сели на лавку, и Захар, отхлебнув кипяток, спросил, не сходить ли им в лес по ягоды. В этом году, как он слышал, брусника хорошо уродилась. Марта с радостью согласилась. «Да, такие дела, – подумал Захар. – Две недели будем ягодки собирать, если у нас всё так и дальше пойдет».

Так, наверно, и было бы, да случай помог. Марту укусила змея. Она вообще рептилий до судорог не любила, а тут полный контакт: побледнела, уселась на мох, сказала, что идти не может. Захар перепугался по-настоящему. Схватил её, перебросил через плечо и километра два на бегу пронёс. В избе переполошились, прибежала бабка Клава. Всплеснула руками:

– Да не волнуйтесь. Мы тут все кусаные-перекусаные. Сейчас к егерю за сывороткой Фёдор съездит.

Фёдор оказался тут же за столом, возразил: