Иннокентий первый решился закончить ожидание и последовал примеру старика. И вскоре недоверие на его лице сменилось таким удовольствием, что и толстуха не удержалась и торопливо засуетилась над лещом.

Однако, Казимир быстрыми движениями ударил её по обеим рукам.

— Мед-лен-но, убирая каждую косточку, смакуя каждый ку-со-чек, — пропел он, и тётка кивнула.

Ближайший час гости трактира провели молча и сосредоточенно. Их руки неторопливо мелькали над тающими перламутровыми рыбами. Со стороны могло показаться, что трое танцуют какой-то старинный обрядовый танец рук, которыми они медленно и плавно перебирали в воздухе, то погружая их в нежность, то взлетая ими ввысь, в самый рай наслаждения.

Когда всё было закончено, гости отвалились на спины скамеек с блаженными лицами.

— Ле-е-ещ, — поднял палец кверху Казимир. — Копчёный.

Все медленно и понимающе кивнули. Глаза их оставались полуприкрыты, мягкие улыбки неподвижно застыли на лицах, как на картинах древних богов.

— Иногда мне жаль людей, которые не могут есть леща всегда, как только захотят, — философски продолжил Казимир через некоторое время. — Неподалёку от трактира есть озеро, там и живёт эта рыба. Я вырос здесь, мы всегда ели леща. Вы сами видите, что леща есть надо медленно, избегая костей и наслаждаясь вкусом. Вот и люди, которые здесь живут, такие медлительные и рассудительные, как я. И я думал, что везде так. Однако, походив и поездив по свету, я понял, что вот так: захотел леща — пошёл и съел его, — такого больше нигде нет. Во всем Краю лещей едят только по большим праздникам, а уж копчёных так и вовсе не пробовали, потому что, кто же будет коптить леща, которого везли во льдах многие дни и ночи. Нет дураков же? И сейчас мне так жаль этих самых людей. Я, признаюсь вам, наверное, счастлив, ведь нигде в мире нет такой привилегии, как у нас тут. Да и люди-то наши, те, которые едят леща, таких нигде и не найдёшь больше. Весь Край мясо жрет. Мясо — что? Ешь себе и ешь. А лещ? Прежде, чем кусить, подумаешь да посмотришь, нет ли кости. Вот как мы тут едим, так мы тут такие рассудительные и есть.

Все медленно и понимающе кивнули, не поднимая век и стараясь затаиться и не спугнуть ненароком от лишнего движения разлившееся по всему телу наслаждение.

— Да не я это! Не я! — визжала Лея, отмахиваясь от наступающего Вениамина, который внезапно, учуяв страх маленького глупого существа, разошелся не на шутку. — И следов, видишь, нет? На одежду посмотри, у меня и котомки с собой никакой не было!

Вениамин понимал, что, в целом, Лея говорит правду и искать стоило уже в другом месте, но не мог остановиться и перестать наслаждаться своей властью, своей волей, своим величием. Не мог просто так отойти от Леи или перестать её травить. Её страх питал его почти в буквальном смысле слова. Он медленно двинулся на неё и, подойдя почти вплотную, сорвал с насмерть перепуганной Леи платье. Девушка лишилась чувств, а те, кто был при этом, увидели, что всё её тело под платьем перемазано кровью.

— Хрупкая, говоришь? Не может?! — Вениамин в бешенстве уставился на Миролюба. — А ты знаешь, что был ещё кто-то? Кто-то, кто, возможно, её сейчас защищает?!

На крик уже собрались все оставшиеся обитатели избы. Увидев труп Бориса, окровавленную Лею и орущего Вениамина, наступающего на Миролюба, Богдан не растерялся и вырубил тирана и убийцу, по его мнению, ударом в висок. Вениамин моментально упал замертво, прямо на тело Леи, которая от этого пришла в чувство.

Обнаружив себя раздетой посреди избы и в окружении мужчин, всю в крови, Лея быстро поняла, в чём дело.

— Насилуют! — завыла она, двигаясь в направлении стола с кухонной утварью, надеясь завладеть ножом.

— Тьфу ты, — выругался Миролюб и шагнул за дверь сумасшедшей избы в чём был, без провианта и смены белья на случай дождя, несмотря на то, что близился закат.

Матильда тем временем кинулась к Лее, крепко обхватив её, прижав к себе и пытаясь успокоить. Вскоре это удалось, девушка уткнулась в грудь Матильды, трясясь в беззвучных рыданиях.

— Поднимите Веню, я уверена, есть какое-то заклинание, которое поможет увидеть следы произошедшего ночью. Мы всё узнаем, но надежда только на него.

К вечеру все поутихли, переоделись и успокоились. Утренний кошмар, казалось, произошёл давно и далеко отсюда. Труп Бориса пока ещё не убирали, оставили, просто замотав в тряпки и засыпав пряностями, которые материализовал Богдан.

За столом проводили большое собрание, главное в повестке — обращение к Вениамину, чтобы он смог создать картину преступления, используя заклинания в книге.

— Хорошо бы нам некроманта какого-нибудь, — услышав предложение приятелей протянул Борис.

— Нет, — ответила Матильда. — Некроманты — это не выход. Бывали случаи, и, наверняка, и вы их знаете, когда некроманты ничем не только не помогали, но и делали только хуже.

Заметив удивление товарищей, она продолжила:

— Ну, помните, тот случай в чаще, когда молодая пара ехала по лесу, им повстречался разбойник, который заманил жениха в лес, якобы за сокровищами, а потом крестьянин нашел тело, тогда же допрашивали и разбойника, и невесту и даже мёртвого жениха…

— И что? — уточнил Богдан.

— И ничего, все соврали…

— А откуда тогда уверенность, что метод Вениамина окажется верным и правдивым? Раз уж мертвые на допросах врут? — заметил Ярослав.

— Нет такой уверенности, — заметила Матильда, — но попробовать стоит.

Всё время разговора Вениамин листал свои талмуды, разложенные стопками здесь же. Внезапно он поднял палец вверх:

— Вот оно! Нашёл.

Все притихли, а книжник начал творить новое, немного пугающее всех заклинание на поиск следов в прошлом.

Через некоторое время все увидели зыбкую дымку перед глазами, комната поплыла и потемнела. В темноте присутствующие смогли разглядеть крадущуюся фигуру. Богдан вскочил с криком о том, что к ним кто-то прорвался, но Ярослав успел осадить его, напомнив, что комната перед его глазами и комната, в которой они сидят, — это разные комнаты.