Королева повела очами, капризно повертела головой, принялась пожимать плечами, качать ножкой…

— Да скорее ты, дура тупая, — злобно прошептал юноша.

— Как? Как ты меня назвал?

— «Дура тупая»! Я сказал, что ты дура тупая! И еще я сказал, чтобы ты скорее отозвала палача, а не выпендривалась передо мной, считая себя красавицей.

Королева хлопала глазами, открыв рот и не находя, что бы им произнести.

— Моя королева, вы хотите что-то сказать?

— Как ты меня назвал?! — повторила она свой вопрос.

— Никак, — растерялся флейтист. — Вам что-то послышалось?

Королева совсем растерялась, только что она явно слышала ругательства в свой адрес, и вот теперь ей казалось, что на самом деле ничего не было. «Может, это побочный эффект от снятия чар злобной Рогнеды?» — подумала королева.

— Нет-нет, что ты хотел, мой мальчик?

— Вам необходимо как можно скорее освободить эту женщину, которую вы приказали убить вчера, потому что она единственная знает, что за юноша, родственник Рогнеды, претендует на ваш престол. Она одна может нам дать информацию о вашем враге. Больше никто. Поторопитесь, моя королева!

— Ах, да! Конечно же! Стража!

Через небольшой промежуток времени королева с флейтистом, сидящим по правую руку, и лекарем, сидящим по левую, принимала в кабинете вырванную из лап смерти связную с миром магов.

— Говори! — приказала ей королева.

Излеченная и помилованная толстая женщина оглядела всех собравшихся, как будто отыскивая подсказку, но, так и не найдя, осмелилась уточнить:

— О чем же говорить, моя королева?

— Все, что знаешь о том юноше, выкладывай!

— Признаться, все, что знаю, я уже выкладывала. Впрочем, если вы изволите слушать сызнова. Я направлялась к юноше, единственному, который может спасти положение Края в эти непростые дни. Я намерена привести его сюда, к королеве, чтобы маги и люди навсегда заключили нерушимый союз…

— А не врёшь ли ты часом? — перебила её Евтельмина. — Какие это такие трудные дни для Края? Уж не хочешь ли ты сказать, что трудные дни — это дни моего правления?

— И не только вашего, моя королева, — продолжила спасенная и излеченная толстая женщина. — Не только вашего… К сожалению, древняя ветвь королевствующих женщин вашего рода в последние годы вела Край к разрушению. Маги, насколько это было в их силах, защищали земли от ваших действий, однако, Кларисса Мудрая уничтожила этих магов. Сейчас, когда вы избавились от мести и заклятия Рогнеды, самое время — заключить договор с магами, и пойти на разумные уступки в деле правления Краем…

— Как это уступки? Это что ли мне что-то что ли ну как бы что-то уступить? Магам что ли? Ты чего, женщина? Ты вобще что ли? — королева состроила глупую рожу. — Чего это уступить-то? То есть ты сюда приведешь какого-то мальца? А я ему чего-нибудь подарю? Например, свой замок? Ты чего говоришь? Какие трудные дни, баба? Ты видела, как люди любят меня. Мои люди любят меня! Они кричали «Да здравствует королева», когда я высунулась сегодня из окна. Они любят меня, нет никаких трудных времен. Ау!

— Уймись, женщина! — в унисон с ней заговорил флейтист. — Чем ты намерена делиться? Чтобы что-то делить надо это что-то иметь! Не так ли?

Излеченная и спасенная женщина опустила глаза.

— Моя королева, — обратился флейтист к Евтельмине. — Всё же велите ей привести юношу. А дальше — уже наша забота.

— Не хочу, — закапризничала королева. — Не хочу!

— Моя королева, у нас не так много времени. Помните, мальчишка, скорее всего ещё не знает, как велика его сила, как могущественна сила его рода. Если мы промедлим хоть немного, он и его подельники захватят престол. На нельзя этого допустить, не так ли? И нам повезло с этой глупой толстухой, которая от нас ничего не скрывает, и которую саму кто-то обманывает. Она свято верит, что мы тут начнём делиться какими-то правами. Ну уж нет, мы прекрасно знаем, чего именно хотят маги древнего рода. Нужно торопиться, иначе проклятие вновь обретёт силу на вашем лице, и теперь уже навсегда…

Вместо продолжения флейтист поднес к её лицу маленькое зеркальце. Королева глянула в него и тут же объявила:

— Повелеваю тебе, женщина, приведи сюда этого мальчика!

После этих слов Евтельмина вновь глянула в зеркальце и осталась довольна, больше она ничего не сказала.

«Ну хоть чуть-чуть ведь можно магии, тем более это не для себя, это для общего блага,» — уговаривал себя Вениамин. — «Ведь самую капельку же, а? Ведь не для себя стараюсь, а вдруг измена!»

Его немного смущал вопрос, кому тут может случиться измена, но не настолько сильно, чтобы он нашел силы отказать себе в использовании магии. Вениамину не терпелось узнать, кем были ночные гости и что же будет дальше?

Останавливало только одно: начни он направлять магию на своих, его быстро рассекретят. И такое могут не простить. Добро бы детские шалости, суп кому-нибудь пересолить или подушку спрятать. Нет, тут дело серьезное.

— Что, если поймут? — задавал он вопрос потолку.