На месте бархатных ресниц белели щербатые лысые дуги глазниц, делая чёрные дыры еще чернее и глубже. Иннокентию казалось, что изнутри черепа на него будто бы глядит еще кто-то, а потому он старался не слишком всматриваться в пустые глазницы. На месте густых волос осталась кровавая, лишенная кожи проплешина, с прилипшими к ней листьями дуба.

— Ну, что ещё говорит внутренний голос? — лязгнули кости о кости вопрос.

— Говорит, вернуть меня в изнанку надо…

— Хорошо, только без флянчика не верну, — ещё больше ощерился череп.

Иннокентий попытался отвернуться, однако мерзкая харя, казалось, была повсюду вокруг него.

— А что в нём? В флянчике?

— А внутренний голос не сказал?

Иннокентий отрицательно помотал головой.

— Волшебный порошок там, я посыплю на тебя и скажу, куда тебя доставить…

«Врёт!» — истошно заорал внутренний Иннокентий. — «Всё врёт! Скажи, что банку не отдадим, а в изнанку пусть доставит».

— А я не хочу в изнанку, — сопротивлялся Иннокентий.

— Не хочешь, не надо, а куда хочешь? — проскрежетал череп.

— Да я не с тобой пока что разговариваю, — резко ответил Иннокентий.

— С внутренним голосом? — поинтересовались челюсти.

— Да! — выпалил Иннокентий.

— Ты мне говори, куда хочешь, я тебя доставлять-то буду, — возразил череп.

«Скажи, что в изнанку!» — потребовал человек внутри.

— Не хочу! — отрезал Иннокентий.

— Ну не хочешь — не говори, будем тут с тобой стоять, пока не захочешь, — усмехнулось отражение.

— Я домой хочу! — выкрикнул Иннокентий.

— Хорошо, банку давай! — нетерпеливо огрызнулся череп.

— Ты хоть помолчи! — прикрикнул Иннокентий.

«Кто? Я?!» — рассердился внутренний голос.

— Кто? Я?! — разозлился череп.

— Все! Все вы отстаньте! Надоели до смерти! Лучше скажите, где я?! — не выдержал Иннокентий.

— Это ты у своего голоса спроси, — порекомендовал череп. — Потому что здесь ты только частично, только твоё сознание. Впрочем, изволь, твоё сознание находится в лесу, неподалёку от замка. А вот где твоё тело, это хороший вопрос. Попробуй вспомнить, где ты его оставил? Что ты помнишь?

— Помню, — Иннокентий с усилием тёр щёки и лоб. — Помню… Да! Точно! Помню замок, Лея, толстуха, маленькая комната, какая-то скамья…

— Вот там, скорее всего, твоё тело и осталось, — подытожил череп. — Хочешь, туда верну?

— Хочу! — поспешил Иннокентий. — Хотя, погоди, если сознание моё отдельно, тело моё отдельно, ты сможешь сделать так, чтобы всё сразу стало вместе?

— Конечно, ну, что за вопросы? — обиделось отражение.

«Врёт!» — выкрикнул внутренний голос.

— Докажи! — Иннокентий приосанился и уткнул руки в боки.

— Давай бутылку, докажу!

— Не ты! Докажи, что он врёт!

— Я вру? Опять внутренний голос? — устало выдохнул череп. — Не надоело?

— Ещё как, — печально согласился Иннокентий.

«В бутылке — его душа, пока ты держишь бутылку, он тебе ничего не сделает, потому что, если ты разобьёшь бутылку, он умрёт. А как отдашь флянчик, он тебя сожрёт».

— Только и всего-то? — удивился Иннокентий и хлопнул флакон оземь. Однако стекло было толстым, и такое падение ничуть не повредило бутылке. Череп вскрикнул, кинулся умолять, называл Иннокентий ласковыми именами, умолял не делать ничего больше в этом роде. Но Иннокентию так осточертела вся эта возня, что он с удовольствием подбитой сталью подошвой раздавил проклятую банку.

Стекло треснуло, внутри что-то зашипело и сквозь трещины вырвалось наружу. Череп так же пошёл трещинами, словно именно на него наступил Иннокентий. Через несколько мгновений исчезли и череп, и флакон, и даже зеркала. Не исчезло только тело его старого друга. Иннокентий стоял на лесной поляне, глядя на своего мертвого товарища, над которым уже трудилась большая мушиная семья, весело жужжа и копошась в загустевающей крови.

«Молодец, а как теперь в изнанку попадёшь?» — ехидничал внутренний голос.

— А я не хочу в изнанку. Я домой пойду, — беззаботно ответил Иннокентий.

«Не пойдёшь, — ответил внутренний голос. — Ты ж дух, кому ты там нужен, тебя и не увидит никто.»

— А что же мне теперь делать, я больше, честно, никаких ваших приключений не хочу, — чуть не заплакал Иннокентий.

«А больше и не надо, кристалл поправишь — и иди домой», — успокоил его голос внутри.

— Куда идти-то, — вздохнул Иннокентий.

«Пока никуда, там жди. Я к тебе мальца пришлю».