Дом Барбиерри находился именно в той стороне. Как бы его Аурелио не успел уже наделать глупостей и не вляпался в неприятности.

Сердце предательски застучало, отдаваясь в горле, и больно сжалось. Как мужчина и собственник, Фабрицио раз и навсегда решил для себя: он никому не позволит причинить боль своей девице, сам может, другим это грозит смертью.

Поэтому, поднявшись со скамьи, он поправил перевязь со шпагой, отряхнул чулки от налипшей соломы и отправился вслед мальчуганам. К дому Барбиерри.

Главный собор и соседствовавшая с ним ратуша - два самых высоких здания в городе - уже были видны, когда Фабрицио кто-то окликнул. Он медленно и вальяжно развернулся по направлению голоса. В нем ничего не выдавало напряжения и готовности броситься в драку.

— Эй, лизоблюд Гвидичи, где потерял ты своего цыпленка?!- широко расставив ноги и уперев руки в боки, посреди улочки стоял Риккардо.

Похоже, этот парень никогда не ходил в одиночку.

— Риккардо, вижу снова на моем пути?

Мне интересно, а в отхожем месте

Вся твоя свора тоже сторожит

Как бы Риккардо вдруг не потерял свои штаны?

Словно стая псов, спутники молодого Барбиерри стали окружать Фабрицио со всех сторон, потихоньку вынимая кинжалы и шпаги.

Многовато на одного. На одного итальянского Фабрицио, но не на римского гладиатора Агния. К несчастью для них, парни этого не знали.

Чуть отступая вдоль каменной стены, Фабрицио вынул шпагу и оскалился.

"Лишь бы Аурелио не вздумал броситься искать его и не появился именно в этом проулке" мелькнуло у Фабрицио в голове прежде, чем он с ревом бросился в драку.

***

И все-таки любопытство взяло верх. Елин никогда, ни под каким бы предлогом по доброй воле такого не сотворила бы! Но злость на Агния и любопытство Аурелио, соединившись, сыграли шутку.

Дверь за мужчиной хлопнула, и мальчишка спрыгнул с кровати, наскоро ополоснул заплаканное лицо, оправил одежду, отметив мельком в отражении зеркала серьгу в ухе. Капля жемчужная. Такая же как у Фабрицио. Первые серьги в жизни Елин. В жизнях Елин.

У Гвиневеры были браслеты и кольца и несколько обручей разной выделки, у рабыни Елин не было ничего вообще. А какой-то мальчишка может ходить с серьгой в ухе? Или не может и это вызов местному обществу?

Ну, будет и еще один вызов! Ноги сами понесли Аурелио к дому Барбиерри. Обойдя со стороны подворья и ограды сада, мальчишка протиснулся в неприметную калитку. Конечно, истинный влюбленный должен преодолевать препятствия и бросаться грудью на рожон. Да только Елин влюблена не была.

«Что так тянет Агния к женщинам и мужчинам? К мужчинам особенно? Ведь это неправильно, это противоестественно? Что Агний находит в совокуплении с таким же, как и он? Попробовать? Ну, сейчас она не совсем она…но там внутри Аурелио запрятана ведь девушка. Считай, как и Агний, когда его принаряжали в женскую одежду».

Нехорошие мысли, нехорошие желания. Но Елин загнала в самый дальний уголок сомнения, уговорила совесть.

А часом позже, не знала куда деться из цепких рук Джованны.

Она шла говорить и слушать, держать в своих ладонях пальцы и дарить цветы, ну как в той легенде о садовнике и Гвиневере! Чтобы Джованна, выйдя замуж, берегла в молитвослове гербарий свой, как память о сказке. По крайней мере, Аурелио потом себе так объяснял случившееся. А случилось всё, что только мог и не мог себе представить мальчик, а уж тем более, Елин.

Испуганная девочка Джованна, уже почти созревшая, вскормленная на балладах и колыбельных, впитавшая всю пышность цветения Италии, решила, что и с ней произошла любовь.

Испуганная девочка Елин, в теле Аурелио вдруг поняла, что все испытанное ею в руках Агния, повторить с Джованной невозможно. Как и легенду о цветах в саду. Джованне было не до цветов!

Неловкость быстро сами для себя объяснили нетерпением и неопытностью, а само воровато-скоропалительное соитие у обоих оставило лишь привкус недоумения. И вот это воспевают и желают?

Джованна оправляла юбки и корсет, скромно потупив взор, а Аурелио захотелось хлебнуть хорошего вина. Того, как на вилле Патрикия. Кислятину Камелота Елин в рот не брала.