Ну и, конечно, мое прозвище Тарзан по-прежнему определяло мою сущность – я была настоящим революционером, разбойником. Впрочем, наверное, до сих пор такой и осталась.

Алёна, подруга детства Лизы:

– Я часто оставалась у Лизы ночевать, мы готовили разные блюда типа печенья, пекли торты. Получалось не всегда вкусно, но было весело.

Когда Лиза была маленькая, она очень любила танцевать на семейных праздниках, когда к ним приходили гости. Лиза тщательно готовилась к своим выступлениям, постоянно что-то придумывала. Танцы – это ее стихия.

Как-то мы вместе отдыхали в Турции, поехали в аквапарк, там был аттракцион – нужно было стоя кататься на досках. Я обычно всегда всего боюсь, стесняюсь, если я чего-то не пробовала, и десять раз подумаю, прежде чем куда-то лезть. А у Лизы, наоборот, запал есть всегда, она готова пробовать все сразу, не думая ни о чём. И мне этот ее азарт всегда передавался.

Моим верным компаньоном по шалостям и приключениям была подруга и соседка Маша. Мы с ней были не разлей вода.

Первым в списке наших любимых дел было бегать на время по узкому фундаменту недостроенного гаража. Даже удивительно, что никто не пострадал! Потом в ход пошли крыша и забор моего дома, мы обходили их вдоль и поперёк, тоже на время. Это жутко бесило маму, она звонила моему брату, чтобы он приехал и снял меня оттуда.

Когда мне исполнилось десять лет, папа подарил мне мопед с американскими номерами. Радости моей не было предела! В первый же вечер я наездила на нём 70 кмилометров. Мы с Машей гоняли на максимальной скорости, выбирали самую глубокую и грязную лужу и с визгом форсировали её! Были случаи, когда он у меня глох где-нибудь в лесу. Я поступала хитро – чтобы не тащить тяжелый мопед на себе, я его оставляла там, где он заглох, звала друзей и просила мне помочь. Ребятам ничего не оставалось – они шли и забирали его. Однажды я очень сильно обожглась об глушитель. Было очень больно. С тех пор я на всю жизнь запомнила, что глушитель горячий и лучше его не трогать.

Мой дом находился рядом с красивой берёзовой рощей, и, конечно же, у нас с Машей были в ней свои любимые деревья, на которых мы могли часами сидеть, болтать или раскачиваться. Иногда я бывала там одна – подолгу сидела на берёзе, писала стихи или слушала музыку…

С этими березами связана и одна из моих первых психологических травм. Однажды сосед прямо на наших глазах спилил мое любимое дерево, не знаю уж зачем. Мне казалось, я чувствовала, как больно моей березе, как она гибнет, плачет… Никогда не забуду это дерево…

Комментирует психолог телепроекта «Холостяк» Ольга Чалая:

– Детский экстрим перерос в дальнейшем в экстрим по жизни. Отчасти Лизе – это дает ощущение того, что она жива, и заполняет определенную пустоту в ее душе. И такие ситуации люди притягивают даже не осознанно. За этим может скрываться глубокая история, связанная с самим рождением, плюс, конечно, накладывает свой отпечаток и темперамент человека.

При этом внутри это может быть очень нежный, чувствительный ребенок, который хочет любви, тепла и уюта. И в ситуации «с березой» речь не столько идет о любви к природе, сколько о потере «своего места», где ей было спокойно, весело и хорошо. Просто дерево было наделено эмоциональной составляющей, а в ситуации любой потери человек все равно прежде всего думает: «А как же я теперь без этого?

С шести лет я была очень занятым ребёнком: занималась английским языком и бальными танцами. Мне безумно нравилось танцевать, но однажды я сильно повредила ногу, и путь в спортивные танцы мне был закрыт. Но отказаться от этого насовсем я не могла. Тогда мама перевела меня в ансамбль русского народного танца «Арте», в котором я пробыла целых семь лет.

Осень 2011 года

Мой «роман» с танцами закончился. Несмотря на то что танцевать я любила, меня ни разу за все семь лет не поставили в первые ряд. Конечно, это напрягало и расстраивало. Как-то, прямо перед очередным отчетным концертом ансамбля «Арте», я простудилась и слегла с высокой температурой. Естественно, все прошло без меня. Лежать больной и знать, что где-то там сейчас танцует мой коллектив и ему рукоплещут зрители, было невыносимо грустно, но еще грустнее было осознавать, что меня из зала было бы в любом случае почти не видно, ведь я всегда создавала лишь фон. Именно тогда мне стали приходить мысли о том, чтобы бросить ансамбль.

И надо же такому случиться, что почти в тот же момент директор модельного агентства предложила мне перейти в модельную школу! Я с удовольствием согласилась на ее предложение и оставила танцы.

Поездка в Новосибирск. Мне 12 лет.

Мы с группой из английской школы едем в Новосибирск, в посольство Англии, чтобы получить визу и отправиться в Манчестер. Там мы будем жить месяц и как следует выучим английский! Ту поездку в Новосибирск я запомнила очень хорошо – мы были без родителей, почти как взрослые.

Сейчас-то я понимаю, что именно в таком возрасте, когда кажется, что ты уже большой, самостоятельный и самый умный, тебе как раз необходимо, чтобы рядом был взрослый человек. Но тогда мы отрывались по полной, как и все подростки, которые остаются без надзора.

В переходном возрасте я была очень импульсивной, нервной, мне постоянно не хватало внимания. У меня было много друзей, но мне, как любой девчонке, очень хотелось, чтобы на меня обратил внимание какой-нибудь парень. Мы ехали в поезде вместе с моей подругой, ее братом и его другом. Я положила на него глаз, а он начал оказывать знаки внимания другой девочке и в какой-то момент сказал мне что-то, как мне тогда показалось, неприятное. Я моментально впала в истерику. Ушла в купе и закрылась в нем.