Дождь все хлестал, трое сражались, а Изма, кажется, молился. Он был единственным из живых на площади, кто от начала до конца видел, что я пытался сотворить. Его трясло от вида того, как ведомый мною ихор сгущается над истерзанными трупами и проникает в них, наполняя грубым подобием жизни.

Никакая сила во вселенной неспособна оживлять мертвых. Но я к этому и не стремился. Идея состояла лишь в том, чтобы сделать из мертвецов кукол, подпитываемых энергией плескавшемся в них ихора, бессознательных и во всем покорных моей воле.

Исполнить задуманное оказалось чертовски сложно. Силы, что я тратил на поддержание ихора, таяли со скоростью льда, попавшего под прямые солнечные лучи. Все тело натянулось струной. Мало-помалу мертвецы стали подниматься на нетвердые ноги. С грохотом, сотрясшим воздух, сверкнула молния, озарив бессмысленные и пустые выражения на их лицах. Ничего, что напоминало бы в них живых существ, не осталось. Это были марионетки, чьи призрачные нити я сжимал в кулаке. Потребовалось несколько ударов сердца, чтобы заставить себя дать мертвым риоммцам приказ к нападению.

На пике сосредоточенности, преисполненный энтузиазма я приготовился спустить поводок, как вдруг услышал звук двигателей, приближавшийся со стороны джунглей.

— Что это?! — вскричал и без того пребывавший на грани истерики Изма.

— Корабль, — рассеянно откликнулся я.

Мои марионетки напружинились, готовые ринуться в бой. Поразительно, но ни Аргус, ни Т’анн, ни Шлем, казалось, не заметили их близкого присутствия. Целиком поглощенные собственным боем, они будто выпали из реальности. Что не могло не радовать, поскольку фактор неожиданности оказался на моей стороне.

И все же, когда, издав дикий потусторонний вой, мертвецы бросились в атаку, произошло кое-что непредвиденное. Еще один незнакомый мне черный корабль завис над площадью и расстрелял трупы, мгновенно превратив их в груды обожженного мяса.

Ихор тут же развеялся.

Резко утратив связь с марионетками, я тяжело осел наземь и несколько секунд только глубоко вдыхал и выдыхал.

— Мастер Риши, что с вами?

Я не ответил Изме, пытаясь побороть приступ слепой ярости, грозивший поглотить меня целиком. Не подозревая, кому принадлежит корабль, я уже ненавидел эту личность всей душей и, останься у меня еще хотя бы кроха сил, непременно ударил бы по нему.

К счастью, прибытие нового игрока на поле, заставило прекратиться и драку. Что Т’анн, что Шлем остановили издевательство над Аргусом и с интересом уставились на звездолет, орудия которого, внезапно для всех, нацелились на куатов и открыли огонь.

Как только плазменные залпы очередью ударили по площади, высекая искры из брусчатки, куатам вновь пришлось демонстрировать чудеса акробатики и проворства. Избегая попаданий, они удалялись от с трудом держащегося на ногах Аргуса, что дало мне возможность броситься к нему и подставить плечо для опоры.

— Тебе все неймется, да? — спросил он с видимым трудом.

Я промолчал, оглядывая его раны. Издали да еще под дождем они казались не такими уж страшными, но при более пристальном взгляде начинали внушать тревогу. Отчего-то регенерация, которой Аргус всегда славился, работала совсем не так как надо.

— Знаешь, кто на том корабле? — спросил он прежде, чем я успел посетовать на его состояние.

Мельком глянув в сторону разразившегося лазерного безумия, я равнодушно пожал плечами:

— Если стреляет не по нам, стало быть союзник.

Тем временем приковылял Изма.

— Хозяин! Ох, хозяин! Что они с вами сделали?!

Аргус издал рык, заставивший старика моментально заткнуться.

— Что будем делать?

Внезапно пальба по живым мишеням прервалась и черный кораблик, совершив резкий маневр, снизился аккурат над нами и приглашающе распахнул люк.

Времени на дискуссии не оставалось вовсе, тем более, что Т’анн и Шлем, почуяв, что добыча уходит у них из-под носа, уже вовсю неслись к нам. Подтолкнув Аргуса к кораблю, я скомандовал:

— Забираемся на борт.

— Вы уверены, что?.. — попытался уточнить Изма, но Аргус тут же заткнул его взглядом, бесцеремонно схватив за шкирку и забросив на зависший примерно в метре над площадью трап.

Гул двигателей оказался слишком громким, чтобы слова Т’анна, брошенные нам в спину, можно было разобрать, однако лицо, перекошенное ненавистью, сказало все за них.

Показав ему напоследок неприличный жест, я, следом за Аргусом, вскочил на борт и захлопнул люк. Мгновение звездолет еще держался на месте, а потом резко взял с места и помчал нас прочь.