— Ну? Продолжай, сказочник, — велела Красноволосая, дирижируя бластером. — Чего ты там помнишь?

Я посмотрел ей в глаза и очень тихо сказал:

— Кажется, будто я умер.

Мгновение тишины, а следом — взрыв истерического хохота, да такого яростного, что стенки моей капсулы задрожали. Они чуть пополам оба не сложились, держась за животы. В жизни ничего более наигранно-тошнотворного не видел.

И Татуированному и Красноволосой потребовалось чуть более минуты, чтобы прийти в себя и наконец обрести возможность заново изъясняться членораздельно.

— Если ты умер, — утирая слезы, проговорила она, — то, кто сейчас барахтается голым в банке? Призрак?

Смех-смехом, а дамочке явно безумно хотелось знать эти ответы. Жаль только мне пока нечего было ей сказать, и потому я молчал, лениво наблюдая за нервирующим мельтешением ее бластера.

— Знаешь, а ведь на корабле, который мы захватили, был один труп, — сказал Татуированный, обращаясь ко мне. — Мы, правда, от него тут же избавились. Сдается мне, сейчас он бороздит космические просторы своим ходом.

Я замер, холодея. Труп?

— Можете его описать?

Татуированный замер, опешив от столь рьяного любопытства, но спустя секунду, как ни в чем не бывало, ответил:

— Легко. Почти такой же здоровый, как я, черноволосый и бледный. С дыркой в грудине. С живым не перепутаешь.

Едва он захлопнул свой рот, у меня перед глазами помутнело. Аргус. Они избавились от Аргуса! Выбросили в космос, будто какой-то там мусор! Я сам не заметил, как сжались кулаки, а дыхание стало учащенным. Нагнетающая в маску кислород аппаратура предупреждающе всхлипнула.

— Полегче, доходяжка, — бросила Красноволосая, оттопырив нижнюю губу. — Или ждешь красивую дырочку промеж своих очаровательных глазок?

Я бы с удовольствием объяснил ей, чего именно жду и каким образом планирую ожидаемого добиться, вот только поступать опрометчиво не собирался. Заставив себя успокоиться, я спросил:

— На том корабле еще кто-то был?

— Да, — охотно отозвался Татуированный. Ему как будто самому был интересен весь этот диалог. — Старый пришибленный мект. Когда мы брали судно на абордаж, он все заламывал руки и скулил. Пришлось бросить его в карцер, чтоб под ногами не путался.

Изма? Неужто… Может, тот диалог между старым мектом и его хозяином мне все же не приснился?

— Он-то хотя бы жив? — на всякий случай уточнил я.

Татуированный потер изрисованный подбородок:

— Судя по тому, что до сих пор скулит, думаю, жив.

— А ты чего так о нем печешься? — заинтересовалась Красноволосая, сузив глаза. — Дружок твой?

Я посмотрел на нее и неожиданно поймал себя на том, что не могу заставить свой разум воспринимать ее наглую, ухмыляющееся, хоть и довольно привлекательное лицо дружелюбно. Капитан или нет, она из кожи вон лезла, чтобы продемонстрировать, кто тут хозяйка. Ну-ну.

— Возможно, я его знаю, — ответил я и на всякий случай предложил: — Прежде, чем мы продолжим, может вытащите меня отсюда и снабдите какой-нибудь одеждой?

Очередной приступ гомерического хохота ответил красноречивее любых слов.

— Думаешь, ты у нас тут в гостях, пупсик? — Дамочка приблизилась к капсуле вплотную и игриво поскребла длинным кривым ногтем по стеклу. — Не обольщайся. И зубы заговорить мне тоже не думай. Дураки по эту сторону Рукава Риспель не выживают. Когда мы тебя нашли, ты уже голый плавал в этой жижке. Кто знает, зачем тебя сюда затолкали. Может все дело в этой черной хрени, что из тебя сочится. Может она заразна. А может стоит колоссальных деньжищ. Как угадать?

Ее напускная кокетливость выглядела так же убого, как и этот самый трюм. Вероятно, дама искренне полагала, что кажется сексуальной, вот только не видела никаких границ и потому скатывалась в дешевую пошлость. Окажись в капсуле чуть больше места, я с радостью бы отпрянул подальше.

И вот что еще: похоже, сама по себе эта «черная хрень» Красноволосую не слишком удивляла. А это уже было нетипично и — главное — интересно.

— Ладно, — сказал я наконец. — Что вы намерены со мной делать?

Татуированный и Красноволосая переглянулись.

— На самом деле, мы еще не пришли к единому мнению.

— Я думал, вы здесь главная? — Конечно, я бил наугад, но с большой долей уверенности.

— Я — Альма Ком’ари, капитан, хозяйка «Плакальщицы» и большей части сектора Торра.

— А «Плакальщица», я так понимаю, это корабль, да?

— Правильно понимаешь, сосунок.

Я проглотил очередное оскорбление.

— Что вы сделали с захваченным судном?

— С той развалюхой-то? — осведомился Татуированный. — Готовим к отправке в утиль. Там нет ничего ценного, кроме этой самой капсулы. Убогая лодчонка и без того разваливается на глазах. Не по себе от того, что она до сих пор пришвартована!