– Где болит? – приложил полотенце к ее лбу, потом провел по щекам, шее.

Какая ему разница, где у нее и что болит? Ведь важно совсем другое. Мира открыла глаза, посмотрела на хозяина:

– Вы намереваетесь спать со мной?

Очередной вопрос, на который нет ответа. Рик даже себе не смог на него ответить.

– Повернись на бок, надо посмотреть, что у тебя там.

И она повернулась, убрала в сторону волосы, а Войтов осторожно снял повязку. Кожа была красная и отекшая, шов-то выглядел еще ничего, что до самого клейма, оно продолжало кровоточить.

– Заживет, – достал из аптечки мази, ватку, бинт. – Мне на ринге и не такие раны зашивали.

– Вы зверь, – но тут же поправилась, – то есть, волк. Вы быстро восстанавливаетесь.

– Меньше слов, больше дела, – аккуратно обработал раны, затем закрепил стерильную повязку. – Все, – и провел пальцами по ее шее, плечу, спустился по руке к бедру.

Мира в этот момент дыхание затаила, только бы не полез. По крайней мере, не сейчас, когда просто сдохнуть хочется. Но Рик и не думал лезть, он взял свою подопечную на руки и снова отнес в кровать.

– Не вставай. Поняла?

– Поняла.

А через десять минут на тумбочке стоял поднос с ужином. Рик навел ей чаю и сделал бутерброд, от размеров коего Мира впала в ступор. На толстом ломте хлеба слоями лежала ветчина, сыр, лист салата, кругляш помидора, бекон, снова ветчина, снова сыр и все это сверху был накрыто яичницей. Такое вообще возможно съесть? Что ж, оказалось, возможно, особенно под скорбные мысли о своей печальной участи. И после трехэтажного бутерброда с литром чая на девушку снизошло умиротворение.

Конец ознакомительного фрагмента.