– Скучаете? – раздалось у нее за спиной, отчего девушка вздрогнула. Блэр обошел стол и устроился напротив.

– Что вы, всего лишь перевожу дух, – в чем она не слукавила, ибо такое внезапное появление графа заставило сердце укатиться в пятки.

– Вы хорошо танцуете, сударыня. И еще одно достоинство в копилку, – усмехнулся Элвин.

– А вы ведете им счет? – посмотрела на него с удивлением, но в то же время усмешкой. – Много ли накопилось?

– Достаточно.

– Достаточно для чего, позвольте узнать? – кровь застучала в висках, руки похолодели.

– Видите ли, Катерина… я не люблю ходить вокруг да около. И длительные приготовленья не для меня, потому хочу сразу заявить о своих намерениях. Я хочу просить вашей руки.

На его слова Катя резко побледнела, настолько, что даже граф заволновался.

– Все ли с вами хорошо, сударыня?

– Мне бы на воздух, – кое-как выдавила из себя и в тот же миг сорвалась с места. Катя поспешила на улицу, нужно было срочно проветрить голову, иначе рисковала упасть без чувств прямо в ноги англичанину.

Блэр не сказать, что удивился такому поведению, но в некоторой степени растерялся. Она боялась его и боялась так, что уже спустя минуту общения всеми силами старалась сбежать.

– Сара, – прошептал чуть слышно.

– Да, сэр, – экономка как всегда возникла, словно из ниоткуда.

– Сударыня Аксенова неважно себя почувствовала, идите к ней, проявите заботу.

– Хорошо, – склонила та голову.

А Блэр какое-то время посидел с весьма озадаченным видом, танцующие его мало волновали, как и кучки юных девиц, что переминались в томленье у стен. Хотя каждая из девушек мечтала, чтобы на нее обратил внимание сам хозяин усадьбы. Но Элвин в упор не замечал заискивающих взглядов, скоро он поднялся, одернул фрак и направился к Мокию Филипповичу.

Катя же стояла на крыльце в одном платье, ветер обдувал со всех сторон, но она будто не чувствовала холода, щеки девушки теперь пылали, глаза были мокрые от слез. Она сжимала в руках гобеленовый кошелечек, взгляд застыл на фонтане. Вот и пришел конец. Сначала лишилась семьи, а скоро не останется и свободы выбора. Видимо в чем-то провинилась, коль Господь Бог так суров к ней. Стать женой графа все равно, что отдать себя на закланье.

– Вы же простудитесь, – послышалось совсем рядом.

– Что? – Катя отвлеклась от созерцания фонтана. – Ах, ничего страшного.

– О нет, сударыня. Сейчас поздняя осень. Вот, прошу, – мисс Митчел накинула на плечи девушки теплую шаль. – И я была бы рада угостить вас горячим чаем.

– В моем положении, увы, никакой чай не поможет, – посмотрела в небо.

– Идемте, идемте… – позволила себе улыбнуться Сара. – Такого чая вы еще не пробовали. Настоящий английский.

Делать было нечего, экономка все равно не отступилась бы, и Катя пошла за ней. Дамы проследовали в кухню, затем Сара закрыла двери, чтобы ни музыка, ни снующие туда-сюда слуги не отвлекали.

– Итак, – экономка взяла чайник, наполнила водой и поставила на плиту. – Какой чай вы предпочитаете? С молоком или медом? А может с джемами? Насколько мне известно, русские люди любят чай с джемом.

– С вареньем, – с улыбкой поправила её Катя, после чего сняла шаль, все-таки здесь было куда теплее.

Тишина и привычная обстановка более или менее вернули душевное равновесие, хотя сердце продолжало обливаться кровью.

– Да-а-а-а, – протянула Сара, – страна удивительных обычаев и традиций. Не все понятны, не все приятны, но…

– Вам здесь нравится?

– Лукавить не стану, в Лондоне я чувствовала себя куда лучше, но люди такие создания, могут привыкнуть к чему угодно.

– Верно…

– Что же заставило вас, сударыня мерзнуть на крыльце?

– Весьма неожиданное предложение, – Катя была так расстроена, что ей просто необходимо было хоть с кем-то поделиться печалью. – Граф Блэр намеревается просить моей руки, – и снова слезы закапали, – это ужасно…

Услышав эти слова, Сара аж жестяную банку с чаем выронила, но та не успела долететь до пола, была виртуозно поймана.

– Вот как, – растерялась женщина, безусловно, она догадывалась, что все происходящее не просто так, однако женитьба. – Действительно, неожиданно, – постаралась вернуть своим движениям размеренность и плавность.

– Зачем я ему? Я же не дворянка, к тому же мое приданое настолько ничтожно, что … – и посмотрела в небольшое оконце.

– Кто бы знал, – Сара заварила чай, разлила по чашкам. – Ваш чай, сударыня, – поставила перед Катей белую чашечку из тончайшего фарфора с позолотой по краю, после чего вытащила из буфета различные джемы, а заодно и молочник.