– Грейфия? – спросила Риас. – Ну и зачем я понадобилась? – хмуро буркнула девушка, которой, судя по чувствам, что доносились через нашу связь, хотелось спать, а ей не дают.

– Я помешала? – спросила горничная.

– Да! – выпалили мы с девушкой одновременно.

Вот уж не думал, что только благодаря барьеру отрицания нас не поймают на горячем и не прервут в самый ответственный момент… Хм, если так разобраться, то она должна была появится аккурат, когда бы мы начали… подозрительно.

Вот теперь сиди и думай: то ли это была такая шутка мира, то ли суровая действительность, или же это канон старается выправиться – пускай он изменился, но всё-таки пытается трепыхаться и вернуть всё на круги своя. Вот уж действительно, шутка так шутка…

Да уж, было бы весьма так забавно оказаться на месте ОЯШа, пойманного на горячем. Только и тут я успел выделиться и применил натуральный чит – что ни говори, а я терпеть не могу, когда прерывают… да и тогда, в мире Гуррена, я случайно пришиб незваного наблюдателя.

Пока я пребывал в своих думах, горничная заговорила:

– Сазекс-сама велел мне находиться рядом с вами, госпожа, – сказала она, проигнорировав наш недовольный тон.

– И? – ещё более недовольно произнесла Риас, приподняв одну бровь.

– Следить она пришла, чтобы мы не уединились, и докладывать начальству обо всём, у нас происходящем, – пояснил я девушке.

– Поздновато, – фыркнула аловласка. – Поздновато братец… спохватился, – добавила она с сарказмом.

– Риас-сама? – недоверчиво спросила горничная, слегка расширив глаза.

– Я уже не являюсь частью клана, Грейфия, – ответила бывшая демоница и показала свои новые крылья.

– ЧТО ТЫ С НЕЙ СДЕЛАЛ?! – закричала горничная, вставая в боевую стойку.

– Грейфия… – ласково сказала Риас, с теплотой смотря на горничную. – Он подарил мне свободу, и я добровольно стала его самкой.

– Самкой?.. – в шоке повторила горничная, в глазах которой стояло неверие, медленно сменяющееся ужасом.

– Именно, и теперь я часть стаи… Скажи, Грейфия, ты не хотела бы присоединиться ко мне? – вдруг спросила Риас.

– Риас-сама… я… – произнесла горничная с трудом, не переставая потрясённо смотреть на Риас.

– Не спеши, хорошенько подумай и дай ответ, – продолжила аловласка. – Ты для меня очень много сделала, и я в курсе о твоих чувствах к Сазексу. Однако пойми, он никогда не ответит взаимностью. Я просто хочу показать, каково это – почувствовать себя свободной, – печально добавила она.

– Но вы, Риас-сама, не свободны, вы зависите от него, – кинула на меня взгляд Грейфия. Я же развалился на кресле и с интересом слушал. – Вы не свободны.

– Нет, не свободна, – по комнате пронёсся звонкий смех. – Только это мой личный выбор. И именно я сделала его, – жёстко закончила девушка. – И, если кто-то встанет у меня на пути, – с холодной яростью продолжила она, – Смерть смельчака будет болезненной.

– Вы выросли… госпожа, – печально произнесла Грейфия. После чего решительно посмотрела ей в лицо и, вставая на одно колено, добавила: – Я как горничная клана Гремори обязана последовать за вами, моя госпожа.

Сказать, что я был удивлён – это не сказать нечего. Подобного поворота событий я уж точно не ожидал: вот так вот вдруг…

– Атрум, – позвала меня Риас.

– А? – очнулся я от своих заоблачных мыслей. – А, да-да, – подскочил я с кресла и, подойдя к горничной, зажёг в руке серебристый огонёк.

– Прикоснись к огню, Грейфия, но помни, что назад пути не будет, – предупредила её Риас.

– Риас-сама, моя жизнь в ваших руках, – и с этими словами Грейфия прикоснулась к огню.

– Почему?! – не выдержал я, видя, как горничная клана Гремори окутывается серебристым пламенным коконом. – Почему она последовала за тобой, а не за твоим братом?!

– Среди высших демонов не принято брать в жёны свои фигуры, не принято их делать частью гарема… – начала свой рассказ Риас, откинувшись на кровати. – Есть наложницы, есть жёны, и есть фигуры, что входят в авангард. Грейфия влюблена в моего брата, но она никогда не сможет быть вместе с ним. Да, она сильна и прекрасна, только…

– Политика, – закончил я за девушку.

– Да… – с нотками печали в голосе подтвердила девушка. – Я была наивна и считала своих фигур частью семьи. Для меня не были очевидны некоторые детали.