их в тайне.

На похоронах я заметила барона Колдуэлла с его женой и Томасом. Но

такая церемония не подходящее место и время для дружеского общения.

Теперь, когда он стоял передо мной и смотрел на меня с полным сочувствия

взглядом, мне захотелось пролететь по проходу и спрятаться у него на груди.

– Надеюсь, вы не возражаете, что я поджидал вас, – сказал он.

– Я рада.

Внезапное смущение приковала меня к полу. Он сделал шаг ко мне и

остановился.

– Мое сердце разрывается от горя, миледи.

Горло сжало тисками, и я не смогла ничего ответить.

– Все произошло так быстро, – тихо продолжал он. – Кажется, только

вчера мы были все вместе...

Я кивнула, вспоминая неделю до болезни, когда наши семьи были

счастливы: ездили верхом, охотились и пировали. Если бы я только знала

тогда, насколько опасна чума, я бы потребовала, чтобы мои родители уехали

со мной.

Томас шагнул ближе и посмотрел на пространство между нами, как

будто хотел заполнить его. Но при виде аббата, стоявшего прямо за моей

спиной, остался на месте.

2 Притвор - в раннехристианских храмах - входное помещение представляющее собой крытую

галерею или открытый портик, как правило примыкавший к западной стороне храма. Именно там

размещались лица, не допускавшиеся в храм.

– Я хотел увидеть вас наедине, чтобы сказать вам, что сделаю все, чтобы облегчить вашу боль. Только скажите, и я сделаю все, что захотите.

От этих слов мне стало немного легче.

– Благодарю вас, милорд.

Аббат за моей спиной откашлялся.

– Я вижу, что должен поговорить с вами о вашем будущем, леди

Розмари.

Меня окатило горячей волной, и я покраснела, как спелая вишня.

Меньше всего мне хотелось говорить о своем будущем в присутствии лорда

Колдуэлла.

– Я вижу, вы не в курсе.

– Пожалуйста, отец настоятель, – перебила я его. – Мы можем

обсудить это позже, наедине?

Его брови сошлись на переносице, и он пристально посмотрел на меня, потом, наконец, кивнул.

– Хорошо, миледи. Но я думаю, нам следует поговорить при первой же

возможности.

– Завтра утром? – Предложила я, но не обратила внимания на

серьезность его тона, потому что увидела, как лорд Колдуэлл направился ко

мне.

Он пристально смотрел мне в глаза, и мое сердце бешено колотилось в

груди, заглушая все, кроме решительных шагов лорда Колдуэлла. Подойдя ко

мне, он предложил свою руку. На мгновение я задумалась о том, что

подумают люди, если я выйду из церкви с ним под руку. Обрадует ли их

перспектива того, что этот добрый и умный человек, став моим мужем, будет

править ими в будущем?

Я скользнула рукой в его подставленный локоть, твердость и

решительность которого придали мне уверенности, в которой я так

нуждалась сейчас. Он вел меня по проходу к двери, его сила и жизненная

энергия передались мне и говорили о многом. Моих родителей не стало, но

они не хотели бы, чтобы я умерла, скорбя по ним. Они желали бы, чтобы я

жила полной жизнью.

Мы вышли из прохладного каменного святилища на воздух теплого

летнего вечера, и толпа людей обступила меня так плотно, что я была

вынуждена остановиться. Все что я смогла сделать, это смотреть на эти

обветренные лица людей, которые были неграмотны и необразованны, но

трудолюбивы. Печаль и отчаяние в их широко раскрытых глазах взволновали

мою душу. Они так много потеряли за последние две недели, в том числе

любимых ими хозяев. В них стоял вопрос, и как я даже могла заметить, опасение, что я не справлюсь. Я была всего лишь девочкой. Как я могла им

заменить отца и мать? Как я могла править с такой же мудростью и умением?

Даже если бы я захотела показать им, что готова принять вызов, я сама не

знала – смогу ли. У меня не было опыта. Что, если я не смогу достойно

заменить своих родителей? Что, если я совершу ошибки? Или подведу их?

Томас сжал мою руку, и это мягкое давление напомнило, что мне не придется