Что, блин, он творит!!!

Но в следующий миг, я уже отбрасываю одеяло, нащупываю свою кофту, хватаю ноут и бегу туда, где можно побыть хоть чуть-чуть счастливой.

Он уже там. Сидит на каком-то темном паласике, вместо старого, и внимательно смотрит на экран телефона в руке. Подхожу ближе. Он не слышит меня. До того, как он вздрогнул и обернулся, успеваю заметить, что пялился он на темный экран телефона.

Он ждал моего ответа.

– Ты пришла, - растерянно констатирует он, как будто до сих пор не верит своим глазам.

– Да, - пожимаю я плечами. – Надо же довести эту чушь до логического конца.

– Это точно, - смеется он, и огромное чувство тоски, что не покидало меня весь день, начинает отпускать.

Мы и вправду пишем. Только теперь в отношениях главных героев больше чувств, поцелуев и вообще… мне кажется, что пишем мы уже не про Ани и Бора.

Мне становится неловко, и я пытаюсь направить историю в другое русло. После написанного Сашей: «Он нежно провел большим пальцем руки по ее нижней губе и краска смущения залила ее щеки», отбираю ноутбук и добавляю: «И действительно, она почувствовала жар, потому что, кажется, так и было…». Не успеваю закончить предложение, как устройство исчезает из-под моих рук. Заглядываю, что там строчит Саша:

«Не в силах терпеть эту пытку, ее глаза затуманились, и она закрыла их, в предвкушении самого лучшего момента в своей жизни»

Отбираю обратно и пишу: «Ведь это действительно пытка, стоять и ждать, когда все горит и голова кружится».

Саша хмыкает и, не забирая ноутбук, изворачивается, печатая: «И вот он уже так близко от ее лица и чувствует горячее дыхание девушки на своем лице. Это была опасная близость. Он закрывает глаза и наклоняется к ее губам и вдруг…». Быстро отталкиваю его руки и дописываю: « -Апчхи!!!»

– Что за фигня! – возмущенно восклицает Гаранин, уставившись на экран. Я хихикаю и быстро допечатываю:

«- Прости, - шепчет она. – Кажется, у меня жар. Я заболела».

Саша поворачивает ко мне лицом. Так как мы перестали передавать друг другу ноут и он сейчас на моих коленях, то и Саша оказывается слишком близко. Он смотрит на меня, пока я продолжаю хихикать, наслаждаясь его обиженным видом.

– Прости, - говорю я, абсолютно не чувствуя раскаяния.

Он прищуривается, все еще находясь слишком близко. Стараюсь подавить в себе желание либо притянуть его еще ближе, либо трусливо отодвинуться, чтобы подавить в себе первое желание.

– Ты испортила классную сцену первого поцелуя, ты это понимаешь? – спрашивает он меня серьезно.

– Но так смешнее, - оправдываюсь я, хотя мне уже не смешно. Сашин взгляд теперь следит за моими губами.

– Надеюсь, ты не болеешь? – спрашивает он.

– Нет, - мотаю я головой, замирая от предвкушения.

– Вот и хорошо, - в следующий момент он сокращает оставшиеся сантиметры между нашими лицами и целует. Трепленно, медленно, чувственно. Мы контактируем только ртами. Он не привлекает к делу руки и не придвигается ближе. И эти легкие нежные прикосновения сводят меня с ума. Я понимаю, что это неправильно, но не в силах его оттолкнуть. Не знаю, прошли ли секунды, минуты или часы, но наконец он сам отстраняется. Правда, недалеко. Его лицо все еще рядом и он прислоняет свой лоб к моему.

– Мы же все решили, - нарушаю я тишину осевшим голосом. Саша все еще тяжело дышит и мне это безумно нравится.

– Знаю. Просто… Блин… - он делает глубокий вздох, отодвигается, забирает у меня ноутбук, кладет на столик. Затем закидывает руки на согнутые колени и смотрит в окно. Все это время я молчу и жду. Он явно что-то хочет сказать.

Наконец, он произносит:

– Когда ты ушла с Киркиным в пятницу гулять, я чуть сума не сошел от ревности. Поначалу, когда увидел его в прихожей, пытался все себе внушить, что ты поступаешь правильно, что мы обо всем договорились, что это было наше совместное решение. Но чем дольше вы не появлялись, тем мои внушения самому себе звучали в моей голове все тише и тише. Не в силах сидеть в гостинной, я ушел на кухню и ходил там по кругу, как сторожевой пес, поглядывая в окно, не вернулась ли ты. Наконец, я увидел вас. Вы обнимались на крыльце, он прижимал тебя к себе. И все. Все решения, доводы и всё на хрен перестало иметь значение. Мне хотелось выйти, оторвать тебя от него, потом избить его и затащить тебя в дом. Вместо этого я отправился к себе, собрал все вещи, которые купил из-за тебя и решил их выбросить. Такой идиотизм, - он качает головой, как будто сам в шоке от своего поступка. – В тот вечер я понял одну вещь – я не хочу притворяться. Блин, я не могу просить тебя быть со мной и не встречаться с Киркиным, но для себя я решил, что больше не стану врать. Сегодня я пошел и порвал с Кариной. Если я не могу быть с той единственной, с которой по-настоящему хочу, то значит, не буду ни с кем.

Пока Саша говорит, я любуюсь его идеальным профилем. Но после услышанного признания я отворачиваюсь и смотрю в окно. Благодаря зажжённым огонькам и пасмурной ночи, небо уже не просматривается, но я все равно таращусь в черный квадрат. Замечаю боковым зрением, что теперь Саша пристально следит за мной. А внутри меня бушует гамма самых разнообразных чувств: дикая радость, счастье, страх, ревность, любовь и вновь безмерная всепоглощающая радость от осознания, что я ему не безразлична. Не знаю, что должна сказать. Хочется кинуться к нему на шею и прокричать: «Да, да, да!!!» «Да» нашему счастью, «да» нашим отношениям, «да» нашим чувствам.

Но не могу.

Я молчу. Он молчит. Так и не дождавшись от меня хоть какой-то реакции на свое признание, он встает и уходит. С каждым шагом, который он делает, меня наполняет изнутри ужас потери и страх.

Он уходит.

Уходит, считая, что он мне безразличен.

Он уходит.

Он считает, что я не хочу быть с ним.

Он уходит.

Я останусь здесь одна.

Он уходит.

Нет.

– В ту пятницу я рассталась с Ваней, - выпаливаю быстро, не оборачиваясь. Говорю тихо, но судя по тому, что шагов больше не слышно, мои слова долетают до него. Миг, и он уже рядом. В следущий миг я прижата к его груди.