Все эти дни Карина делает вид, что меня не существует. Но меня это только радует. Не собираюсь я с ней выяснять отношения. А с ее подружками тем более.

Сегодня на английском, когда я вхожу в класс, Саша уже сидит за нашей партой, но даже не смотрит в мою сторону. Любовь Владимировна раздает нам самостоятельные задания, и я склоняюсь над ним. Другие парочки уже вовсю шушукаются, пользуясь лояльностью учительницы. Внезапно в поле моего зрения возникает придвинутый ко мне тетрадный листок, сложенный пополам. Скосив глаза, я читаю: «Sorry».

Блин, и как я на это должна реагировать? Пока я, не поднимая головы, думаю, что мне ответить, Саша уже выполняет свое задание и сдает работу. А я все еще таращусь на листок и никак не могу собрать мысли в кучу. Наконец, я решаю для начала доделать задание, а потом уж подумать, что ответить Гаранину. Но как только я заканчиваю работу, звенит звонок, Саша быстро собирает свои вещи и покидает класс. Листок так и лежит между нашими местами. Я беру его и сую в учебник английского.

Сегодня утром я слышала, как Саша предупреждал маму, что после уроков поедет к Карине и сделает там уроки. Так что сегодня после школы я планирую вновь позаниматься математикой с Темой. Он учился до четвертого урока и уже должен быть дома.

Зайдя домой, я быстро перекусываю и отправляюсь к Тёмке. Кажется, ему нравятся наши занятия, так как он часто улыбается и все время задает вопросы. Я думаю, все же он предрасположен к этому предмету, просто ему попадались не очень хорошие учителя. Я замечаю, что он очень быстро схватывает и дальше уже без моей помощи и подсказок решает задачи. Но если в каком-то месте Тёме не понятно, то дальше становится только хуже. Таких пробелов у него оказалось достаточно много и мы упорно с ним их заполняем.

Я слышу, как пришла мама и решаю заканчивать с уроками. Даже с учетом того, что Саша еще не вернулся, вниз мне спускаться не хочется, и я вновь решаюсь пропустить ужин, закрывшись у себя в комнате. Но через какое-то время в мою дверь тихонько стучат.

– Да? – настороженно отвечаю я. Обычно ко мне в комнату редко кто заходит. Наверное, потому что раньше я не пропадала здесь сутками, а предпочитала проводить время с семьей перед телевизором или на кухне.

– Можно, дочка? – в дверной проем просовывается голова папы.

– Папа? – удивленно вскидываю брови. – Конечно.

Я закрываю ноутбук, в котором пыталась найти материал для реферата по географии, и разворачиваюсь на стуле к двери. Там вслед за папой появляется и мама. Она выглядит несколько уставшей после двух смен на работе. Мама работает в местной стоматологии. Так еще потом идет в платную частную клинику и еще там подрабатывает. Она и раньше так делала, но теперь ей приходится делать это чаще.

Она оглядывается, как будто бы у меня здесь первый раз, и робко улыбается. Папа странно топчется на месте, видимо не зная, куда себя деть. В конце концов, мама садится на кровать и тянет за собой папу. Не удержав равновесие, он плюхается рядом и недовольно смотрит на нее.

– Итак? – с подозрением смотря на них, начинаю я. – Вас привело ко мне…?

– Сашенька, мы хотели поговорить, - начинает мама, не выпуская из своей руки ладонь папы. Это мило, но, кажется, она нервничает. – Я знаю, что было не честно по отношению к тебе брать в дом еще двух детей, не учитывая твое мнение. Просто в тот момент мне казалось, что это правильное решение. Понимаешь, их бабушки с дедушками уже слишком старые, чтобы брать детей, а остальные родственники до того дальние, что не захотели взваливать на себя такую ответственность…

– Мама, я все это знаю, - немного резче, чем хотелось бы, перебиваю я ее. – Ты мне это говорила уже миллионы раз. И то, что если не вы, то они попали бы в госучреждения, тоже говорила.

– Да, - мама кивает. – Ты права. В тот момент я думала только об этих детях, совершенно не думая о том, каково тебе будет принять в семью еще двух человек. Я думала, что это не будет для тебя проблемой, ведь ты такая у меня умница. Но в последнее время мы с папой замечаем, что ты изменилась. Ты реже выходишь из своей комнаты, перестала с нами сидеть за столом, что даже кажется, похудела. Ты как будто бы прячешься у себя в комнате. Скажи, дочка, это из-за Саши? Потому что с Темой у вас вроде все нормально – ты помогаешь ему справляться с математикой, и он уже не трясется при виде тебя.

– Мам, нет, конечно!
– стараюсь, как можно более возмущенно ответить я. – Больно ему чести много. Просто выпускной год, одиннадцатый класс. Ты же знаешь - ЕГЭ, экзамены. Я много учусь, вот и все. Саша тут ни при чем.

– Ты уверенна? – спрашивает мама, хотя заметно, что после моих слов ее неестественно прямая спина расслабляется.

– Уверена, мам, - киваю я, заставляя в это время саму себя поверить в эту ложь. – Я нормально отношусь к Гараниным. Успокойся, хорошо?

– Ну, тогда ладно, - заулыбалась она, глядя на папу. – А ты говоришь. Вот видишь, зря волновались.