– А мы тут, видите, самокритикой балуемся… – смущенно сказал Сварог.

– Вы ею всегда только балуетесь, – сказала графиня, подошла и чмокнула его в щеку. – Я весела и счастлива, как видишь. Ты меня очаровал. Отныне изволь обращаться ко мне на «ты», как подобает любовнику. На «вы» я только с теми, кто еще меня не любил, да с супругом. Ну, и с королем, конечно. Прими рапорт, мой генерал. Я послала человека к Гинкеру. Твои загадочные коробочки увязаны в мешки, а одна пребывает отдельно. Один из моих верных прохвостов, самый толковый, ждет. Исключительно толковый малый, однажды подделал вексель Банка Круглой Башни, а это надо уметь… Послушай, я умираю от любопытства.

– Пойдем, – сказал Сварог.

Когда они проходили золотисто-сиреневую гостиную, Сварог мельком бросил взгляд на включенный телевизор, тут же отвел и… вновь вернул к экрану. Более того, подошел ближе, чтобы убедиться, что ему не мерещится. Вгляделся – не мерещилось.

По телевещанию прогоняли серию очередной тянучки из жизни маркизов.

Шикарные будуары, страдающие дамы, игривые служаночки и среди всего этого… – кто б вы думали? – герцог Орк. Сначала Сварог даже подумал, что на экране и впрямь именно герцог собственной персоной, что не знающий слова «покой» авантюрист развлекается и участием в кино. Но быстро разобрался. Нет, не Орк, но артист, очень уж на того похожий. И фигурой, и лицом, и одеждой, и манерами, такая же серьга в ухе, характерные словечки. Поэтому о простом совпадении речи быть не могло. Значит, героя сериала списывали с общеизвестного герцога. Что в свою очередь означает – популярен Орк, имеет место интерес к его персоне, какой и эксплуатируют чуткие к конъюнктуре телевизионщики. А может быть, вдруг подумал Сварог, тщеславный герцог заказал свой образ в постановке, заплатив за эту музыку? Как бы там ни было, а артист старательно копирует Орка. Вот сейчас в декорациях спальни герой, ублажив на кровати, что не помещается полностью в экран, какую-ту дамочку в золотых браслетах, уговаривает ту, расслабленную и благодарную, помочь ему в интригах против некоего короля. Что ж, вполне в духе прообраза. М-да, мало нам Орка в жизни, так добавляют и через искусство.

С тем Сварог и отвернулся от экрана.

– Ты не забыл обо мне? – очаровательно наклонив головку, улыбалась в дверях Маргилена. – Любимая постановка?

– Да нет, померещилось кое-что. Пойдем, моя радость.

В танцевальном зале стояло несколько угловатых мешков, и возле них ожидающе прохаживался дворянин, тот, самый потрепанный и задиристый.

Сварог открыл коробочку и сказал:

– Вот это – головоломка. Как по-вашему, что с ней нужно делать?

Дворянин был ронерцем и потому раздумывал не более секунды:

– Тринадцать… Пятнадцать… Ага, вот так… – Он довольно ловко стал двигать квадратики грязноватым пальцем. – Нужно их передвинуть так, чтобы цифры стояли по порядку, верно? Не вынимая?

– Совершенно верно, – сказал Сварог. – Вы сейчас отвезете мешки в лавки, где торгуют головоломками. По мешку в лавку.

– Ваша милость, лучше бы сначала выправить патент, это ж приличные деньги…

– Это долго?

– За полчаса можно справиться.

– Валяйте, – сказал Сварог. – Можете взять патент на свое имя, мне безразлично. И меня не интересуют вырученные от продажи деньги.

– Благодарю, ваша милость! Прикажете бежать?

– Стоп, – сказал Сварог. – Теперь начинается самое главное. – Он выстроил квадратики по порядку, от первого до пятнадцатого, потом поменял местами «15» и «14». – Насколько я знаю, решение задач на премию у вас обставляют так, что сжульничать невозможно? Стряпчий, свидетели…

– Верно, ваша милость.

– Найдите такого стряпчего. Пусть оформит все, как надлежит, – ну, вам лучше знать… И объявите: тот, кто вернет квадратики в прежнее положение – из этого, именно из этого! – получит тысячу ауреев золотом. Все поняли? Выполняйте.

Дворянин махнул лакеям, они взвалили брякающие содержимым мешки на плечи, и вся компания скрылась. Сварог самодовольно улыбнулся, гордый собой.

Память у него была необычайно цепкая, и в ней, словно в рыбацкой сети с мелкими ячейками, застревало превеликое множество самых разных сведений, случайно прочитанных или услышанных…

В частности – сведения, прочитанные у товарища Перельмана. Когда в семидесятых годах девятнадцатого века в США придумали эту игрушку, моментально проникшую в Европу, разразилось форменное национальное бедствие. Играли все – в городах и деревнях, на заседаниях германского рейхстага и в лондонском Сити. Хозяева контор и магазинов специальным приказом запрещали клеркам и продавцам брать в руки «пятнашку» в рабочее время. Когда за решение одной из позиций была назначена большая премия, торговцы забывали открывать магазины, крестьяне – кормить скотину и пахать, машинисты – останавливать поезда на станциях. Люди ночами простаивали под уличными фонарями, двигая квадратики.

А та позиция, та задача, между прочим, оказалась неразрешимой. Но математики доказали это гораздо позже, и чума под названием «пятнадцать» свирепствовала еще долго. В Равене, никаких сомнений, горячка вспыхнет еще более азартная…

«Не запустить ли им немного погодя и кубик Рубика?» – не всерьез задумался Сварог. Уж он-то всяко не должен быть известен ронерцам. И точно вызовет бум. При их-то безумной любви к головоломкам. Денег заработать можно, подарить людям развлечение не без пользы, прославить детище венгра Рубика за много веков до рождения изобретателя. Да, не было б других забот…

– Я обижусь и рассержусь, – напомнила о себе графиня.

– Маргилена, дорогая, – сказал Сварог. – Как по-твоему, сколько времени пройдет, пока эта игрушка завоюет столицу?

– Великие небеса, да уже к вечеру ее начнут продавать сотнями! Через два-три дня она будет в кармане у каждого…

– Великолепно, – сказал Сварог. – Видишь ли, если поменять местами «15» и «14», невозможно вернуть квадратики в прежнее положение, не вынимая их из коробки. Невозможно. Научно доказано.

– Что-то я не пойму… Ну и что?