Они в другом мире. Теперь, когда пейзаж предстаёт во всей красе, вытянувшись к горизонту, мозг лихорадочно ищет соответствия с привычной реальностью, но, не находя, скатывается в паническое повторение мантры:

«Я в другом мире, я в другом мире…» — твердит про себя первопроходец, неосознанно пытаясь протереть глаза, но натыкается на стеклянную сферу шлема.

Мэвр состоит из знакомых предметов, которые непостижимый художник раскрасил в непривычные цвета. Там где в Хаоламе зелёный и голубой, здесь — лиловый и оранжевый, переходящий в алый вдалеке. Деревья, если их можно считать деревьями, высоки и тонки, а их кроны, под воздействием, хочется верить, ветра, перемещаются по длинным веткам, образуя диковинные фигуры. Покрывающая землю трава — лиловая, а полотно реки, по крайней мере, больше всего оно походит на реку, поблескивает чернотой, как будто русло наполняет не вода, а нефть.

«Ведь это и может быть нефть», — думает Йоним и, наконец-то, справляется с собственными руками. Он не знает, первый ли пришёл в себя, делает несколько шагов и касается ближайшего коллегу. Тот оборачивается. Это Яфе Кавив. Йоним читает в его глазах удивление, граничащее с шоком.

«Невероятно», — говорит Йоним, артикулируя губами так, чтобы Яфе смог прочесть. Тот кивает, закатывает глаза, обводит зрачками два полных круга. Йоним переводит взгляд на Ки Зако. Тот по-прежнему стоит не шевелясь. Первопроходцы кивают друг другу и подходят к командиру.

Дальнейшее Йоним помнит смутно. Обрывки, что память сохранила, лучше бы уничтожить, навсегда изъять и смыть, но нет такого средства, чтобы избавиться от пережитого кошмара. Цикарон выделили из лимфы много позже, во-времена, когда мар Гон уже обрёл прозвище Филин и кое-как смирился с тем, что произошло во время экспедиции.

Развернув Ки к себе, Йоним и Яфе обнаруживают, что внутри скафандра командира кто-то есть. Стекло изнутри затянуто лиловой слизью, а прямо на уровне глаз экстатически извивается щупальце с крошечными коготками. Протоколы тут же летят к чертям, потому что ничего подобного «Исследователи мэвра» не предполагали.

Сохранность обладателя скафандра под вопросом. Яфе тянется к клапану на шее, чтобы открыть шлем, но Йоним бьёт коллегу по руке. Если эта тварь проникла в один костюм, то сможет пробраться и в другой. Он понимает это с такой ясностью, что тут же отшатывается от командира, спотыкается и падает, но Яфе успевает схватить его за руку. Он хватает друга и притягивает к себе. Совладав с ногами, Йоним смотрит на друга и его глаза округляются от ужаса. По скафандру ползёт нечто, отдалённо напоминающее улитку. Оно уже добралось до затылка шлема, и Йоним видит, как улитка выворачивается и обнажает с десяток острых шипов, торчащих во все стороны.

«Оружие», — успевает подумать Йоним. Он даже выхватывает нож с гигантской ручкой, специально разработанной, чтобы им можно было пользоваться в защитной перчатке с непомерно огромными пальцами, ловит напуганный взгляд Яфе, который и не подозревает об опасности, но тварь оказывается быстрее. Содрогнувшись, она подпрыгивает, переворачивается в воздухе, метя шипами прямо в стекло, и падает вниз. Яфе запрокидывает голову, пошатывается и наклоняется вперёд. Йоним машет ножом и лезвие рассекает чудовище пополам. На скафандр Яфе брызжет чёрная жидкость, закрывая обзор. Йоним пытается стереть кровь существа, но только размазывает его по стеклу. Он не видит, как сквозь крошечное отверстие в куполе проникает отравленный воздух и капает на лоб и глаза напарника чёрная жижа. До изучения её свойств и названия «лимфа» остаётся пять неполных лет.

Яфе, честь ему и хвала, хладнокровно ждёт. Он выполняет протокол безукоризненно, и единственное, в чём он был виновен — в любопытстве, что толкнуло его на смертельно-опасное путешествие. Когда кровь твари соприкасается с глазным яблоком, Яфе чувствует сильное жжение, а в следующее мгновение — нестерпимую боль, пронзающую всё тело.

Йоним ничего не видит. Он растирает жижу по стеклу, и потому рука, взметнувшаяся вверх и ударившую по шлему, застаёт его врасплох. Стекло выдерживает, но Йонима отбрасывает назад. Он скатывается вниз, пытается ухватится за землю, но пальцы в раздутых перчатках лишь скользят по траве, и поэтому он падает.

Едва ли спуск занимает больше минуты, но страх успевает отравить и голову, и сердце.

Остановившись, Йоним первым делом проверяет шлем. Целый. Первопроходец кое-как поднимает и осматривает местность, в которой оказался. Никакого движения. Он стоит на небольшом пяточке свободного пространства, который со всех сторон окружает кустарник с крупными овальными листьями. Они дрожат на ветру, то и дело приподнимаясь и показывая нижнюю часть, которая намного светлее верхней. Ещё пять минут назад это привлекло бы внимание Йонима и он бы выдвинул несколько гипотез, но сейчас ему нужно во чтобы то ни стало попасть наверх. Один из его друзей уже погиб, и он не должен допустить смерти второго.

Уклон не особо крут, но тяжёлые подошвы проминают жирную землю и скользят, оставляя глубокие борозды. Время неумолимо течёт, но штурм холма проваливается. Хрупкая надежда спасти Яфе, вытянуть его обратно в СЛИМ, разбивается на мелкие осколки. Последний оставшийся в живых первопроходец падает на землю, облокачивается спиной о холм и закрывает глаза. Нужно собраться с мыслями, придумать, что делать дальше.

Что-то нежно и незаметно оплетает ногу Йонима. Лишь когда петля затягивается, он открывает глаза и с ужасом понимает, что кусты обступили его со всех сторон. Пятачок метра три в диаметре, внезапно ужимается до островка, в котором едва можно повернуться без того, чтобы не коснуться листьев. Теперь он видит, какие они мясистые и что дрожь подчиняется незаметному на первый взгляд ритму. Нож остался наверху, а пистолет… Да что пули могут сделать с кустами?!