— Доброе утро! Почему так рано? У вас же сейчас в Лондоне только 7 утра, — потягиваюсь я, подхожу к окну и смотрю на улицу. Интересно, почему там так много мужчин с цветами? Господи, сегодня же Женский день. Только у нас в России его празднуют так масштабно — с дополнительным выходным и забегами в цветочную лавку. Эх, останусь я сегодня без единого тюльпанчика.

— Алло, Генри, ты меня слышишь? Почему так шумно у тебя? Где ты? В аэропорту? Что ты там делаешь? Чтооооо? Как это ты в Шереметьево? Скажи, что ты пошутил. Не шутка? Господи! Никуда не уходи оттуда, я скоро за тобой приеду.

Бестолково мечусь по комнате, роняя все вокруг. Генри в столице! В голове просто не укладывается эта мысль. Он решил сделать сюрприз! Мой iPhone снова подал признаки жизни.

— Алло! Адрес? Кутузовский проспект дом…, да, да. Ты уже в такси? Хорошо, я тебя жду.

Господи, он уже едет сюда! Я сейчас умру от переизбытка эмоций. Нужно срочно успокоиться, налить кофе, спокойно выпить его и все будет отлично.

— Ника, у нас сегодня будет гость. Сама увидишь, кто это. Только не прыгай от радости и счастья, ладно? Как бы самой тут не начать прыгать, ведь ОН здесь, в России!

Господи, за что хвататься? То ли бежать стрелки рисовать, то ли бросаться готовить что-нибудь вкусное. Сюрприз, так сюрприз.

Пока пью кофе, вспоминаю первые месяцы своей жизни по возвращении в Россию. Как только вернулась, сразу же вплотную занялась фондом помощи инвалидам, пришлось немного побегать по различным инстанциям, но дело того стоило — скоро состоится торжественное открытие.

Мама вернулась из Швейцарии вместе с Сергеем Евгеньевичем. Они разработали препарат, начисто уничтожающий клетки рака и готовы запатентовать его в России. Теперь не нужно собирать для онкобольных с миру по нитке 150 миллионов, лекарство будет доступно всем. Я так горжусь своей мамой!

Как так вышло, что мы с Генри снова вместе? А вот так обстояло дело.

В Новогоднюю ночь он прислал мне на Viber трогательный стих собственного сочинения. Я проревела полночи и ответила ему — тоже стихотворением, которое позаимствовала у одного известного русского классика. (но Генри об этом знать не обязательно, правда?) В общем, завязалась серьезная переписка, из которой выяснилось, что никакого романа у мистера Гаррисона с мисс Ковец нет и не было. Оказалось, что съемки фильма срочным образом перенесли в Лондонскую киностудию, к которым приступили сразу же после празднования Рождества. Зоя разругалась с Артемом в пух и прах в очередной раз, собрала сумку и улетела туда заранее, остановившись в Лондоне у своей знакомой. Так вышло, что они просто попали на один рейс.

«Что же ты тогда руки свои у нее на спине держал?» — ехидно интересуюсь я, правда, мысленно. И словно подслушав мои мысли, Гаррисон признался, что всегда интересовался такими, как Зоя — сумасшедшими стервами, но потом, встретив меня, понял, почему его романы были столь короткими.

Я ему верю и неважно, по какой причине он столь любезно обходился в аэропорту с Зоей. Я доверяю ему и ничего не хочу себя накручивать.

Кстати, о дружбе. Эта штучка многое рассказала обо мне Генри, но вместо того, чтобы отвернуться от меня, эффект от ее рассказов был прямо противоположный. Мистер Гаррисон все более укреплялся в мысли, что я именно тот человек — кто ему нужен. У него уже давно сложился образ женщины, с которой он хотел бы связать жизнь, как бы пафосно это не звучало. Удивительно, но я подходила по всем параметрам его вкуса.

Все это время мы переписывались и перезванивались. И вот он едет сюда, чтобы доказать мне, что намерения у него самые что ни есть серьезные.

А как же тот злополучный контракт? Генри его порвал и забыл о дурацких условиях раз и навсегда.

«Я чуть не потерял тебя из-за этого договора, который составил мой идиот менеджер, прости меня, Хелен! Наши отношения с самого начала не были похожи ни одни, которые у меня складывались с другими женщинами. Мне нужно было догадаться сразу, что условия контракта обидят тебя. Ты особенная, и я чуть было все не испортил» — как-то написал мне любимый.

Вздрагиваю от звонка в дверь, который выводит меня из задумчивости. Ника тут же несется в прихожую и громко лает. И… получает собачий ответ. Господи, он прилетел вместе с Роем! Конечно, они же всегда вместе — неразлучные друзья. Спешу открыть дверь и впустить в дом драгоценных гостей. Мне неловко, вроде и ждала его с нетерпением, а все равно выгляжу необъяснимо холодной. Но Генри быстро растопил лед, которым я была покрыта, своими горячими поцелуями. Мы целовались с такой силой, что искры плясали у нас перед глазами.

— Генри, проходи, куда тебя посадить? Чем угостить? Это невероятно, что ты здесь, без предупреждения… Я бы встретила тебя. Вдруг тебя бы узнали? Не могу ручаться за твоих российских поклонников, и сдается мне, легко ты от них бы не отделался.

Он в кепке с козырьком и с отращенной бородой, эдакий канадский дровосек. Конспиратор, мой ненаглядный. Рядом апатичный Рой, из пасти которого торчит большой букет розовых тюльпанов.

— Это тебе! — весело говорит Генри, выдергивая из пасти пса букет, — спасибо, дружище, что подержал. — Я заметил, что ваши мужчины идут по городу с цветами и очень удивился этому, но потом вспомнил, что сегодня Женский день. Решил сделать тебе приятное.