– Он... он уже кончился?

– Кончился? Вы только послушайте, что он говорит! Ты не представляешь, какую он произвел дьявольскую сенсацию! И все благодаря запахам. О, как они всех потрясли, эти запахи!
– С лица Ботичера не сходила широкая улыбка.
– А сейчас извини, мне нужно показаться публике.

– Как фаш рука, мистер Тшейсон?
– взволнованно спросил маленький мистер Готшалк.

– Великолепно. В высшей степени артистично, - ответил Джейсон, думая о другом.

– Я поялся, што фы ее пофретили. Это плохо. Никто, теше я сам, не снает фее про эта машина. Но мошет пыть, фсе феликие исопретения роштаются так, как мое?
– Маленький человечек выглядел очень печальным...
– Скажу фам отин секрет. То, нат шем я рапотай, претнасначается не тля кино. Нет! Фнашале я тумал, што нашел клюш к шетферто исмерение! Как красифо! Но... ништо не полушается.
– Он вздохнул.
– Поэтому я префратил моя машина в киноаппарат. Я прафильно стелал?

Джексон медленно кивнул. Голова его была занята сразу несколькими проблемами.

Открылась дверь, и появилась запыхавшаяся Долли Диксон.

– Дорогооой, - проблеяла она, - это потрясающе! Невиданный успех! Ты же теперь будешь купаться в деньгах!

– Простите, - Джейсон пробился через кольцо набежавших репортеров, окинул взглядом зал и стремительно зашагал к выходу, по дороге вырываясь из рук восхищенных зрителей.

Она шла очень быстро.

– Роби, куда ты? Погоди минутку.

Робин Саммерс обернулась.

– А зачем?
– спросила она.
– Ведь это твой фильм, не правда ли?

Но взгляд ее стал вроде бы помягче.

Хотел бы он знать, почему? Джейсону вдруг показалось, что ее глаза смотрят на него почти с тем же выражением, что на Юпитере.

– Я хочу тебе кое-что сказать. Ты выслушаешь меня?

– Хорошо. Если это так уже необходимо, - ответила девушка, и в ее голосе не было обычной резкости.