— А кто будет считаться отцом?

— С этим сложно — вздохнула — Нужно признание монарха, тогда он будет иметь семейное имя Проктул. Но ты сам понимаешь…

Я понимал. В любом случае ребёнок будет считаться бастардом.

— Исключено. Если ты решишься, то мы поженимся. А потом сможешь взять себе второго мужа, если захочешь.

— Второго? — удивилась.

— Сделаем незаметный, но могучий культ Галины, ты станешь его главной жрицей. А жрицы Галины имеют право на несколько мужей. Всё объясню, но потом — поцеловал.

Ранним утром ещё раз чмокнув Сарэн ушёл с мрачной Никелой в академию. Она долго молчала, но уже недалеко от ворот не выдержала:

— Доволен?

— Чем? — типа удивился.

— Ночью с Сарэн, чем ещё — хмыкнула.

— Да — не стал врать.

— А я хуже, получается?

— Зачем я тебе, Никела? Сарэн хочет от меня ребёнка, а тебе я зачем?

— Она хочет от тебя ребёнка?!

— Да. Почему тебя это удивляет?

— Потому что она вдова! Моего дяди! Нам не нужен бастард! — заорала.

Попытался оставаться спокойным. Получилось, но с большим трудом.

— Если она забеременеет, то я на ней женюсь. Расслабся, вашей семейной чести ничто не угрожает.

— Значит, на ней ты жениться готов! А на мне… — замолчала.

— Ты тоже хочешь от меня ребёнка? — мягко поинтересовался — Не смеши. Ты сама ещё ребёнок. В двадцать лет выйдешь за одобренного семьёй жениха, тогда и будешь думать о детях. Ты мне нравишься, Никела, действительно нравишься. Очень. Но для супружества ты ещё маленькая. Тем более, для вдовства.

— Какого вдовства?

Но сразу поняла и отвернулась. Когда мы зашли на территорию академии, она, не попрощавшись, ушла к своему общежитию. Обиженная. Зато всё выяснили.

Глава 19

День был не напряжный, опять практические занятия, но с моей спецгруппой. Разве что Никела была неприветливой, но сам виноват. В смысле, являлся причиной её плохого настроения. Хотя никакой вины за собой не чувствовал. Почти не чувствовал. Но это всё лирика, а на практике мы тренировались. Она старалась не хуже остальных, как бы не более упорно. За что пару раз заслужила от меня похвалу, но только хмыкала.

На обеде подсела Ксерта. Даже не задавая вопросов, просто сгрузила свои тарелки напротив меня. Подумал и решил не возмущаться. Жестоко я с ней поступил, сильно злой был, смешным образом на целительниц. Вот и она из-за Лези пострадала. Недотрах повлиял, сейчас понимаю. А сегодня я почти добрый и в хорошем настроении.

— Хочешь извиниться? — предположил, когда Ксерта вернулась и приземлилась напротив.

— За что? — не глядя.

— За свой поступок с Лези.

— А что с Лези? — удивилась.

Мда. Раскаянием и не пахнет. Да и с чего бы.

— Ты хотела подложить её под своего бывшего любовника и его дружков. Не стыдно?

— Ей было бы полезно — совершенно серьёзно — Для неё и старалась. Слишком наивная.

Чуть не подавился. Сижу, смотрю на неё, и не могу понять. Шутит, или как?

— Что? — удивилась — Девочкой не была, полезных знакомств не имела. Если бы хорошо старалась, потом бы ей помогли. В чём проблема, Миссеар?

— Проблема в том, что это принужение — хмуро.

— Вся наша жизнь принуждение — возразила — Есть те, кто принуждает, и те, кого принуждают. Не изображай святошу.

Хм. Ну, логика в этом есть. Несколько извращённая, но есть. Но дело даже не в принуждении.

— Она была твоей подругой, а ты её предала.

— Она не была моей подругой. Бегала за мной и постоянно мешалась под ногами. Деревенщина.

Обалдеть. Эта девушка мне даже нравилась своей искренней убеждённостью в собственной исключительности. Как врачу может нравится сложный больной. Подумал, и повторил воздействие, неделей страданий не обойдётся.

— Я тоже из деревни — улыбнулся — Извини.

— Ты другой — уверенно — Сегодня вечером зайдёшь ко мне?

— Нет — отказался — Дела. Сама понимаешь, какие.

— Не ври. Я узнавала, у тебя никого здесь нет. Чем я тебя не устраиваю?

— Наглостью — совершенно искренне.

— Перевоспитай меня — сразу предложила — Ты же сильный мужчина.

— А чем я сейчас, по-твоему, занимаюсь?

Помолчала.

— Я должна попросить прощения у Лези?

— Прилюдно.

— Тогда до вечера, буду тебя ждать — встала и ушла.