— Позови маму, Лима.

— Мама просила передать, что она плачет — детский голос.

— Тогда проводи меня к ней, мы вместе поплачем.

Дверь открылась, моя спутница вошла, вспомнила обо мне и обернулась:

— Подождите меня здесь, Миссеар. Я быстро.

Хмыкнул. Подожду. Снова уселся на крыльцо. Наверно, зря я этот переезд затеял. У женщин горе, а тут я со своими претензиями. Точно толстокожим стал. Но хотел же как лучше, узнать, чем помочь могу. А чем я могу помочь? Если рассудить… Ну деньжат могу подкинуть. И всё. Но в этом доме живут явно не бедные эльфы. Не, деньги лишними не бывают, но в этом случае помощь вряд ли требуется. Ладно, просто спрошу.

Спустя полчаса дверь открылась. На пороге стояла высокая незнакомая мне молодая эльфийка, красивая. Но они все красивые, даже чем-то похожи. Как китайцы друг на друга. Или как белые с точки зрения китайцев. Я немного выбиваюсь, но не настолько, что бы не принять за эльфа.

— Миссеар?

Я встал, прижал руку к сердцу и поклонился:

— Ивините за вторжение, лэра. Я всего лишь хотел убедиться, что вы ни в чём не нуждаетесь.

— Мы нуждаемся. Проходите, прошу вас — распахнула дверь шире и отошла.

Нуждаются. Надеюсь не в том, о чём я сразу подумал. Блин, когда эта озабоченность закончится?! Было же сегодня, целых два раза. Непонятно. Вошёл.

— Проходите в гостиную, все ожидают вас — плавно взмахнула рукой в сторону одной из дверей.

Все? Поплохело. Четыре злые женщины, и бедный я. Но я тоже женщина, в душе. Значит справлюсь. Нет, пять. Ксерали тоже здесь. Смотрит на меня, равнодушно. Да все равнодушно смотрят, как на лишний кусок мяса после сытного обеда. Размышляя, что проще. Сразу выбросить, или в холодильник положить.

— Расскажите нам, лэр Миссеар, как мы теперь будем жить.

— Хорошо? — предположил.

— Хорошо? — удивилась высокая эльфийка — Хорошо мы жили с нашим мужем и господином. Вы в состоянии исполнять все его обязанности?

— Нет — твёрдо заявил — Не в состоянии. Завтра я ухожу к людям.

Щас на совесть давить будут. Как женщина я их понимаю, но лучше мне здесь не задерживаться. Для них же лучше.

— Бросите нас — догадалась — четыре слабые женщины и пятеро маленьких детей остались без кормильца, а вы нас просто бросите?

— Сколько понадобится денег? — немного успокоился — Обеспечить вас я сумею.

— При чём здесь деньги? — оскорблённо спросила высокая.

И остальные нахмурились. Теперь смотрят, как на противное насекомое, с отвращением. Даже Ксерали. Она то с чего? А я запутался. Ладно, зайду с другой стороны.

— Я в вашем мире недавно, вы знаете. Объясните, что входит в обязанности кормильца.

— Да всё!

Начала меня злить. Наглая, блин.

— Можете смело забыть. Завтра я ухожу и больше никогда сюда не вернусь.

Высокая посмотрела на Ксерали, и та уверенно заговорила:

— Миссеар, вы не можете так поступить. Ваш долг мужчины предписывает заботиться о слабых женщинах и детях. В этом доме нужен хозяин, кроме вас никто этот долг не исполнит.

Моя первая и, предчувствую, последняя женщина решила надавить на моё чувство вины. Груди себе отрастить, что ли? Сразу поймут, что со мной подобные наезды не прокатят. Я похожими манипуляциями в 17 лет занималась, когда напитки на халяву выбивала. Нашли дурочку.

— Заведите себе любовников — предложил им — Или выходите замуж. Пусть ваши избранники и исполняют всё. А у меня дела, извините. Это ваш муж оскорбил меня, значит, это вы его плохо воспитали. Значит, сами и виноваты.

Женщины попереглядывались. А Ксерали выглядела смущённой. А не она ли им объяснила, что я наивный мальчик, которого легко обвести вокруг сисек? А ведь похоже. Блин. Женщинам верить тоже нельзя. Но это я и раньше знала. А вот что печальными они не выглядят, это странно. Совсем никаких чувств к погибшему? У всех четверых? Хм.

— Миссеар, войдите в наше положение — заговорила до того молчавшая девушка — В нашем возрасте и с детьми мы не сможем выйти замуж. Тайный любовник будет оскорблением. А без мужчины в доме он пуст.

Это я уже слышал от их старосты. Местный народный фольклор, чтоб его.

— Вы можете стать диали другого — предложил — На мне свет клином не сошёлся.

— Через пять лет после смерти мужа или господина — возразила высокая — только вы, Миссеар, имеете право забрать нас сразу. Мы очень на вас расчитываем.